В предисловие   Вперёд   Указатель имён

 

Василий Кураев

ТЕТРАДЬ ПЕРВАЯ

 

ПРИМЕЧАНИЕ: Выделенные курсивом места подчеркнуты следователем после вторичного ареста Кураева в 1936 году. Видимо, они служили доказательством его «вины», с точки зрения следователя Якобсона.

 

27 июня [1933 г.]. Мой адрес уже не Москва, а г. Чердынь на севере Уральской области. Я выслан сюда решением ОГПУ на 3 г., исключен из ВКП(б) парткомиссией Центральной контрольной комиссии, конечно, с одобрения ответственных лиц из Политбюро ЦК ВКП(б). Причиной моего ареста является то, что письмо с предложением стратегии революционной войны в Политбюро ЦК я передал в секретариат ИККИ. Секретарь ИККИ Кнорин совмещает в себе, как это теперь мне ясно, свою известную должность с сотрудничеством с ОГПУ.

Всего под арестом я был 2 мес.: с 16 марта по 10 мая. В Москве я сидел в изоляторе ОГПУ 1 мес., затем со специальным конвоем я был направлен в Екатеринбург, где также сидел 1 мес. до открытия навигации. Условия заключения в Екатеринбурге были очень плохи: заключенным дают 400 грамм черного хлеба и кипяток. Я приехал в Чердынь больным. И лишь теперь после двухмесячного отдыха чувствую себя лучше. Жил в течение этого времени на деньги, которые мне высылают из Москвы: Фина Васильевна, Андрей Алексеевич Киташев и Вася Сергеев. На работу меня до сих пор не приняли, заметен организованный бойкот. Я должен был послать телеграмму в областком ВКП(б) секретарю т. Кабакову с копией в обл[астной] исполнительный комит[ет] Советов председателю Ошвинцеву, чтобы условия моего приема на работу были обычно применяющиеся к ссыльным.

Очень скучаю. Прочитал здесь, взяв из местной библиотеки, «Государственность и анархия» Бакунина. Он панславист, и слово жид у него встречается через каждые 5 страниц. Фактические данные об организации I Интернационала примечательны тем, что выясняется пассивная наблюдательная роль Маркса. Автор предисловия к работе Бакунина Черкезов пишет с подтверждающей цитатой из норвежского критика Брандеса и Каутского, что идеи «Коммунистического манифеста» в основном даны в «Коммунистическом манифесте» Консидерана.

Теперь читаю «Курс русской истории» профессора Ключевского В.О. Гениальная работа. [В дневнике отсутствует 4 листа, вероятно, уничтоженных Кураевым].

...любого из них подобно томлению от больного зуба, миллиарды терзаний и несколько формальных решений образуют несовместимые полюсы жизни в капиталистических странах. Возьмем в поле нашего зрения луч империалистической политики на востоке. Между Англией и Японией разгорается экономическая война. Японская печать так и характеризует

с. 13

 

ее, из-за рынков в колониях, принадлежащих Англии. На протяжении своей капиталистической истории Англия уже третий раз меняет фронт своей внешней экономической политики: протекционизм до последней четверти 18 столетия, конец 18 столетия и 19 столетие, фритредерство, 20 столетие с разделом мира, и снова переход к таможенной замкнутости. В последний год протекционизм Англии достиг апогея. На ее примере видно, как на самой вершине расщепляется тенденция к единому мировому хозяйству [за счет] центробежной протекционистской политики. Между современной Англией и древней колониальной империей Рима протягиваются нити сходства и обозначаются одинаковые черты разрушения. Так империалистическая политика финансового капитала деградирует и упрощается до эксплуататорской политики торгового капитала античного мира. Протекционизм Англии классичен и в современности, и в его диалектическом круговом возврате к начальной стадии капитализма. Предметом спора между обеими заинтересованными странами является рынок Индии. Английское правительство последовательно, с своей точки зрения, забаррикадировало индийский рынок от японской промышленности. Квота Японии в текстильном сбыте в Индию равна почти английской. Япония, исключенная с индийского рынка сбыта, объявила бойкот индийскому хлопку. Англия выиграла, Японии приходится утешиться своими лаврами в Маньчжурии и Китае.

Индия природой богатая страна. Ее население, не тронутое культурой, выросло до огромной цифры в 350 мил[лионов] душ. Это страна с укладом жизни, который был естественен 5000 лет тому назад в царстве сумеритов. Но даже то [время, судя] по дошедшим [до наших дней] историческим памятникам, в некоторых отношениях было на высшей ступени. Принято восхищаться Индией. По существу, более паразитического общественного организма трудно, даже невозможно найти в истории. Господствующие классы, особенно феодальные, лишены всяких осмысленных функций. Еда, роскошь, нега, разврат, гниющее отвратительное тряпье тела и души, опасный несчищаемый гной! Ниже – сотни миллионов, разделенные на касты! Это похоже на болото, забитое толпами насекомых. От него может распространиться зараза. Так «выигрыш» в росте населения может быть заключен в пустую оболочку, лишенную материальной и духовной культуры. Колонизаторы – культуртрегеры англичане – эксплуатируют этот огромный малопродуктивный организм. Но едва ли вообще капитализм способен вывести народные массы Индии на путь прогресса. Это труднейшая задача и для социализма.

Двадцать два года Китай беспрерывно находится в огне буржуазной, а теперь и советской революции. В эти два [вырвано 4 листа] ...соображение, что папа слишком долго находится в доме отдыха. Ф[ина] Васильевна пишет, что она уже дополнила версию сообщением, что папа уехал в командировку. Андр[ей] Алекс[еевич] прислал телеграмму

c. 14  

 

на имя хозяина с запросом, здоров ли я и где нахожусь. Уже сомневаюсь, получили ли они мою почту. Телеграфировал ему. С почты 20 июня я отправил на имя Сергеева Васи заявление в Президиум ЦИК Союза Калинину М.И., в котором предлагаю рассмотреть мое дело в Президиуме ЦИКС и в Политбюро ЦК.

Жара такая, что днем не могу читать.

 

4 июля. Можно признать обыкновенным любопытство, которое проявляют империалистические сферы к периодическим собраниям Лиги Наций. Информация об них действует успокаивающе на чувства, подобно дальнему шуму океанского прибоя, который с абсолютной правильностью вечного ритма обрушивает свои прозрачные волны на береговые скалы. Лондонская интернациональная экономическая конференция, наоборот, в эллипс своего движения подбросила весь риск экономических противоречий или двусмысленностей, где политика ограничивается компромиссами, всю область частных вопросов, дезорганизующих на поверхности империалистической экономики: сравнительный уровень инфляции, военные платежи, относительность таможенных поощрений для внутренней промышленности и т.п. – ее основные рычаги, к которым при нормальных условиях возможно было бы лишь достигнуть более глубокой диверсией, весь колчан стрел меркантильных мероприятий, принявших универсальные формы, извращенно возбуждающие диспропорции наибольшего масштаба в границах государственно-национального хозяйства и эпизодически активизирующие диспропорции внешних казуальных связей мировой экономики.

Главный и исчерпывающий вопрос о соотношении между капиталом и трудом не поднимается ни одним из шефов конференции:

1) т. к. они в крайних решениях по этому вопросу ограничены,

2) рационализация этого вопроса потребовала бы от них не только введения плановых предложений, но и широких социальных реформ.

Заранее можно определить, кто и какую из них займет позицию, т.к. их школа совершенна и поскольку их холодные расчеты и деловые соображения сохраняются в пределах хорошо изученных текущих неувязок мирового хозяйства. Но важны не эти компромиссные решения, а необходимость и сила интересов, которые привели партнеров к ним.

Существует два с испокон веков известных способа решать экономические неполадки империалистических государств: первый – это возвращение к замкнутой системе с наибольшей эксплуатацией приобретенных рынков; второй – война против врагов, преследующая цель разрушения промышленной базы их и ведущая к присвоению их рынков. Первый вариант второго способа был до сих пор ограничен цивилизацией. Поэтому Германия, надев на себя цепи Версаля, содействовала своей мощной промышленностью в странах-победительницах возникновению

с. 15  

 

кризиса более разрушительного, чем империалистическая война и Версаль вместе взятые.

Авторы Версаля – президент САСШ Вильсон, английский министр Ллойд Джордж и от Франции Клемансо, особенно последний, – сделали, с их точки зрения, колоссальную уступку Германии, не реквизировав оборудования германской промышленности. В теперешнюю минуту фашистское правительство Германии требует для себя равноправия в вооружениях и возвращения колоний. То и другое домогательства Германии аргументируются [требованиями] справедливости, а успех увенчивает их при победе односторонней борьбы Германии против СССР, в которую она стремится вовлечь всю капиталистическую Европу и САСШ.

Заведующий отделом внешней политики фашистской партии Розенберг еще в апреле сделал с таким смыслом визит в Лондон. Английская аристократическая и буржуазная общественность в значительной части с сомнением отнеслась к завоевательным планам гр[афа] Розенберга. Какая-то французская газета, названия ее теперь не помню, справедливо признала наличие конструктивного политического таланта у гр[афа] Розенберга. Он предложил предпринять интервенцию против Советского Союза с привлечением к делу Польши, пообещав ей компенсацию за счет украинских советских земель. Дипломатическая мораль Розенберга укрепилась и приобрела завидную свежесть от того, что он и Германии намечал компенсации в СССР. Поистине восхитительная гениальность!

Германская делегация на международной экономической конференции передала председателю экономической комиссии меморандум, автором которого впоследствии был объявлен Гугенберг, министр народного хозяйства фашистской Германии, лидер партии националистов. Германская делегация должна была в специальном заявлении изолировать гр[афа] Гугенберга, хотя этой непричастности делегации никто не поверил. Гр[аф] Гугенберг ни мало ни много предложил экономической комиссии рассматривать СССР как страну, подлежащую колониальному разделу. В его меморандуме говорится:

«Второе мероприятие заключается в том, чтобы предоставить в распоряжение «народа без пространства» новые территории, где эта энергичная раса могла бы учреждать колонии и выполнять большие мирные работы. Мы страдаем не от перепроизводства, но от вынужденного недопотребления. Война, революция и внутренняя разруха нашли исходную точку в России, в великих областях Востока. Этот разрушительный процесс все еще продолжается. Теперь настал момент его остановить».

Официальный ответ наркоминдела СССР на этот храбрый завоевательный план недостаточен. В прошлом политический круг гр[афа] Розенберга был близок к ген[ералу] Людендорфу и ген[ералу] Гофману, испытанному застрельщику интервенции против СССР. За крепким

с. 16  

 

щитом Гугенберга-Розенберга-Гитлера в Бранденбургском округе русский генерал Сахаров уже делает военные маневры русских белогвардейцев.

Арестом меня Политбюро ЦК и Совнарком СССР сняли с себя моральную и политическую ответственность за революционную войну, которая приближается с огромной быстротой. Эта трусливая политика уже получила справедливую оценку от националистической Германии, которая видит в Политбюро ЦК ВКП(б) и в Совнаркоме СССР управителей будущей западноевропейской колонии – Советской России. Мечталось ли об этом Ленину!?

 

5 июля. Погода чудесная. Яркое голубое небо в легких облаках. Бодрящая прохладца. Дождя не было. Земля затвердела. Воздух полон аромата сосновых лесов, сосновой тайги, которая простирается по левому берегу р. Колвы. За зеленой, голубой, синей тайгой, раскинувшейся на сотни верст, разубранной кольцами стеклянной, скрывающей свои волшебные женственные красоты реки, поднимается величественный, скорбный и застывший в посмертном сладком мире профиль Полюдовой горы. Эта прекрасная голова из известняка, песка, глины, обрамленная елью и сосной, опрокинула свои взоры в необъятные своды неба. Она наедине с природой и смертью. Бесстрашные облака, свежие и чистые, юные и смеющиеся, плавают над струящейся бездной, устеленной благовонной шалью лесов. Тишина в мыслях и в сердце. Кротко могущество природы. Мгновенна человеческая жизнь. Тени облаков скользят по тайге. Движимые нежнейшим распадением тканей природы фигурки животных по склонам холмов похожи на болезненные нервные нарывы. Ветер веет в лицо. Лучи солнца согревают меня. Тополь блестит, серебрится, трепещет, безмерно наслаждаясь воздушной волной. Ему неизвестны ни голод, ни томления любви... Стрекот сороки передал мне все телеграфные новости земли. Маленькому кроту с глянцевым мехом и царственными лапками я показал золотой песчаный вход в подземные галереи. Я дышу, смотрю и не беседую с собой.

Ненавижу безделие и бедность!

Презираю лицемерных праведников социализма!

 

9 июля. Получил сегодня телеграмму от Ф[ины] В[асильевны], в которой она сообщает о высылке мне денег, двух писем и посылки. От Андрея Алексеевича сегодня также получил два письма. В его мыслях, несколько несвязных, видно беспокойство духа, которое до известной степени передалось даже мне. Он ищет возможности улучшить мое состояние, но это ему не всегда удается. Но вопрос обо мне, можно сказать, второстепенный, и не это привлекает теперь к нему мое усиленное сочувствие и внимание. У него, как он пишет, заболела супруга, и врачи в течение трех недель не смогли излечить ее. Екатерина Васильевна – так

с. 17

 

зовут супругу Андрея Алексеевича – его вернейший друг и помощница. Ее жизнь – большой труд, посвященный ему.

 

10 июля. Международная экономическая конференция есть истинное дитя Лиги Наций. Читая вялые препирательства ее давно известных ораторов, начинаешь понимать, что в поводьях, наброшенных на общий план ее результатов, нельзя увидеть энергии единого заинтересованного центра, который безошибочно определил бы целеустремленность конференции относительно причин ее созыва. Можно подумать, что у конференции не было ни инициаторов, ни лиц, которые подготовляли бы для нее материалы, ни лидеров, которые чувствовали бы свою ответственность перед общественным сознанием народных масс.

Трагическая маска Лиги Наций с меланхолическим колокольчиком ее президиума и обреченными желаниями заглушить бунтующую совесть народов нам примелькалась. На интернациональной экономической конференции должны были фигурировать более глубокие требования. Грандиозные народные массы обязаны были поднять руки за ее решения. По [моим] впечатлениям, из-за ее трудов выглядывает комиссия Лиги Наций, чем механически устраняется ее организующая собственная идея. Если она вызвана на свет правящими деловыми слоями империалистических государств, то в каких ее хозяйственных узлах сосредоточены движущие силы к свободному и творческому решению кризисных вопросов? Если при ее организации грустный опыт краха некоторых интернациональных экономических решений рассчитывали предупредить вовлечением сетью неофициальных, но реалистических связей с финансовыми и промышленными предприятиями, имеющими безусловно мировое значение, то почему поле совещательной деятельности конференции скрупулезно ограничивается межгосударственными отношениями, а зависимость этих последних от внутренних хозяйственных задач конферентов категорически объявляется излишней?

Дерзают ли господа конференты начертать программу привычных схем проблематически чистого процветания капитализма, или они исполнены желания дать итоги и зафиксировать ступень разрушений, характеризующих бессмертные подвиги демона кризиса? Насколько обозначившиеся признаки кризиса позволяют им глубоко анализировать меры экономического воздействия для пробуждения закона капиталистического соревнования, который теперь лишь нерегулярно, спорадически возобновляет циркуляцию обращения и производства, проявляясь на предельной линии спекуляции, техники денежного обмена и валют, искусственной игры на возвышение товарных цен, которые с поверхности денежного обращения должно пробудить основные производственные силы хозяйства и воссоздать прогресс капитализма?

Какие влиятельные течения научной экономической мысли готовятся они направить к тщательному обобщению широко распространившихся

с. 18

 

фактов взаимной изоляции монополистических хозяйственных образований и вынести после на обсуждение конференции научные принципы разграничения труда, средств и форм производства между диаметрально отличными сферами капиталистической товарной продукции?

Едва ли не любой из этих вопросов открывает дверь для десятка других не менее критических, интересных и общественно важных, равно в высокой степени индивидуальных разделов, нарушенных состояний всемирной экономики, которые мы не склонны, уступая дидактической обрядности, перечислить и рассмотреть по велению избранных правил формальной логики. Легче ринуться в пылкую сумятицу трудных проблемных решений, чем с объективной созерцательной достоверностью известной науки исследовать всю ткань колеблющихся функциональных нитей общего и единого вопроса, который поднимается у самого порога цели.

[...] Капиталистическое накопление как таковое возникает на крепком фундаменте мировых торговых сношений, истории неизвестны исключе­ния из этого правила. Совершающаяся у колыбели капитализма аккумуляция наиболее ранних форм капитала – ростовщического и торгового – была бы невозможна без открытия границ международного рынка. Авроре капитализма с ее вновь организующимися банками предшествует канун хищной ростовщической мобилизации капитала. Тогда капитал был известен, фигурировал и скапливался свыше внутренних потребностей, принимая банковскую консолидацию в денежной золотой форме. Перекачивание золотых натуральных денег из города в город, из области в область, из одной страны в другую, в зависимости от размаха торговли, сети коммерческих путей, привело к обогащению некоторых городских коммун и их союзов: итальянские городские республики, Голландия, Ганзейский союз городов.

Открытие дальневосточной Азии и Америки с ее источниками драгоценных металлов, расширение мировой торговли с развитием мировых путей и средств сообщения увеличивало значение денег как покупательного, а с ростом целевого коммерческого кредита – и платежного средства. Функция денег как всеобщего товара, годного при всяких условиях к обмену на прочие товары, высвобождение их самостоятельной товарной ценности от беспрерывного обращения, в виду их способности к неограниченному накоплению, повысило в огромной степени собирание дорогих металлических резервов, косные фонды золота и серебра накоплялись в руках рыцарей наживы и банкиров.

Наряду с этим процессом, отделяясь от местного накопления, исходя из него, распространяя его значение на свободные торговые мировые связи, деньги воплощались в мировом обороте как мировые деньги. Рост меновых экономических сношений с укреплением гарантии последних в шевелящихся золотых запасах мировых денег, обусловивший собою

c. 19

 

возникновение крупных централизованных государств, вызвал отношения мирового рынка в виде платежного баланса, протекционизма, торговой политики, как суммарно общеосознанных фактов. Прилив и отлив драгоценных металлов из одной страны в другую вносил существенные перемены в резервы народного хозяйства и государственных смет. Подъем денежных ресурсов в какой-нибудь стране мобилизовывал и фиксировал ее материальные фонды на государственные и промышленные цели с большей быстротой и в большем организационном масштабе, что являлось вернейшим доказательством превосходства в коммерческом балансе.

Эпоха меркантилизма, в которой погоня за выгодным платежным балансом сделалась целью, а золотое сальдо в иностранной торговле было провозглашено альфой и омегой государственной торговой политики, довела противоречие между собиранием богатства в функциональной форме, что привело к истощению внутригосударственных производительных сил чрезмерным универсальным экспортом, и народнохозяйственной политикой, построенной на медленном и постепенном внутреннем подъеме производительных сил, до пределов кризиса. Но в меркантилизме нельзя видеть лишь увлечение государственных и промышленных деятелей эпохи зарождения капитализма, объяснимое их вполне понятной склонностью к обогащению более быстрым путем. Меркантилизм следует рассматривать как естественное движение общественной деятельности и экономической мысли к сверхрациональной форме капиталистического прогресса. [...] Самое очевидное в меркантилизме – преобладание, которое он отдает денежной форме богатства, скрывающее материальные факторы богатства, при ближайшем изучении оказывается не столь теоретическим, а практически – не столь хозяйственным расчетом, сколько тенденцией правящей организации и стоящих за ней торгово-промышленных кругов хищнически эксплуатировать чужое народное хозяйство.

Этот самообман открывается в обратных результатах, когда все выгоды получает контрагент, в обилии снабженный материальными средствами, но временно имеющий неблагоприятный денежный баланс. Лишь опыт меркантилистической политики в течение длительного периода делает ясной для всех ее непригодность для государственных и народнохозяйственных требований. Это стремление обогатиться за счет контрагентов получает отпор в виде дезорганизации и истощения внутренних производительных сил, мстящих за невнимание к ним понижением продуктивности и увеличивающейся диспропорцией хозяйственных отраслей.

В меркантилизме оба его заблуждения: 1) предпочтение денежного накопления перед материальной организацией богатства, 2) стремление достигнуть в обмене с другими государствами во что бы то ни стало

с. 20

 

выгодного торгового баланса за счет контрагентов путем хищной их эксплуатации не создавали для государства, ведущего меркантилистскую политику, решающего конфликта на арене мирового рынка.

Меркантилизм как внешняя торговая политика не мог подняться выше того уровня развития производительных сил, который был его основой, т. е. фабричных мастерских в промышленности и натурального сельского хозяйства. Неспособность выбросить на мировой рынок такие массы товаров, которые удовлетворили бы потребителей других государств, что сделалось возможным впоследствии на основе машинной индустрии, суживало и притупляло противоречия, которые меркантилизм порождал в международном товарном обмене. Его несостоятельность вскрылась поэтому во внутреннем конфликте малоразвитых производительных сил с претензиями государства расширить внешнюю торговлю до наибольшего удовлетворения потребностей народного хозяйства других государств через мировой рынок.

Не мировой рынок порождал политику меркантилизма, а меркантилизм как иррациональная форма первоначального накопления форсировал развитие мирового рынка. Противоречия между потребностями накопления и недозрелой экономической формой развития производительных сил лишь в слабой степени было перенесено на мировой рынок, где оно не могло развиться до высшего пункта в виду того, что производительные силы были еще скованы рамками натурального хозяйства с его преобладанием физического труда.

[Вырвано 16 или более листов].

 

20 июля. Получил письма от Фины Васильевны и от Васи [Сергеева]. А.А. Киташев прислал мне денежный перевод на 200 р. Я его просил занять у друзей. Но думается мне, что он прислал свои деньги. Он опять уехал в командировку в Сибирь на уборочную с.-х. кампанию, обещал мне прислать свой адрес. Ф.В. прислала мне посылку с продуктами. Сообщает, что Геня здоров и спрашивает, почему папы долго нет. Он просил передать мне, чтобы я ему купил велосипед. Когда я ему еще раз напишу, он мне ответит письмом.

Вася пишет, что он мое письмо с заявлением в Президиум ЦИК С[оюза] получил и 10.VII. передал ответственному дежурному секретариата М.И. Калинина. Секретарь сказал ему, что ответ на мое заявление будет послан мне.

Читаю исторические трагедии Шекспира в переводе Данилевского.

Когда я был в заключении и после на месте высылки, но еще не писал дневника, в международной политике произошли события, которые олицетворяют важные моменты в последний период существования буржуазных классов и могут повлиять на ход революции.

Наиболее знаменательным из них является пакт 4-х держав – Англии, Франции, Италии и Германии, подписанный в Риме. Пакт,

с. 21

 

сформулированный в общих принципиальных тезисах, имеет несколько важных политических целей: 1) гегемонию этих держав в европейской политике, 2) сохранение мирных отношений между ними по возможности, 3) привлечение Германии к общей политике руководящих европейских держав-победительниц – Англии, Франции и Италии, 4) с точки зрения этих держав, предупреждение попыток Германии к изолированным выступлениям в мировой политике, в частности, в вопросе о вооружениях.

Для Германии пакт имеет смысл постольку, поскольку смысл всего его текста направлен на смягчение конфликтных положений в Европе. Для фашистской Германии он имеет смысл официального признания главными правительствами Европы, так сказать, апробации германской внутренней политики в основных ее принципах и признание ее благополучия.

Для СССР пакт 4-х содержит угрозу коалиции сильнейших европ[ейских] капиталистических государств для вооруженной интервенции против него, что я прежде всего извлек для внешних политических расчетов СССР, когда был в одной из советских, колониальных по режиму, тюрем. Поэтому болтовня московских газет о такой же болтовне «советских» делегатов на международных конференциях, неизменно комментируемая этими газетами как выигрыш, является чистым поражением при критической оценке пакта четырех.

Для САСШ пакт 4-х означает некоторую гарантию мирных отношений между европейскими державами и перспективу координации действий мирового империализма в вооруженной борьбе против СССР. Более легкомысленной, глупой, недальновидной и низкопробной дипломатии, чем нынешняя «советская» дипломатия, трудно придумать. Она нереволюционна, ярлык революционности был бы смешон на ней, она лишена достоинства вследствие неосмотрительности.

Продолжением политики пакта четырех держав является в общих чертах уже охарактеризованная мною в предыдущих записях дневника по поводу поездки Розенберга в Лондон и меморандума Гугенберга на международной экономической конференции политическая кампания Германии по привлечению Польши к интервенции в СССР. Вероятность блока Германии и Польши тем более реальна, что последняя, с заключением пакта четырех, оказалась до известной степени изолированной от Франции. Ослабление связей с Польшей Франция компенсирует наметившимся в последнее время стремлением сблизиться с Италией, что возможно, по предварительным соображениям прессы, будет утверждено в виде нового договора, который упрочит связи Франции с Малой Антантой и урегулирует некоторые спорные вопросы между Италией и южными славянскими государствами.

Польская пресса критикует до времени пакт четырех, который лишает ее ответственного влияния на европейскую политику, но за шумом этой

с. 22

 

критики не должна утрачивать реального понимания главной западноевропейской ориентации Польши, которая и направит ее к компромиссу с Германией. СССР не способен, не теряя основы своей международной политики в капиталистическом окружении, к военному союзу с тем или иным буржуазным государством. Поэтому Польша, критикуя пакт четырех, делает шаг к военному блоку с Германией против СССР. Французская политика делает успехи в центральной и южной Европе одновременно с активизацией германской политики на востоке. Наблюдающееся в последние месяцы улучшение отношения Франции к СССР создало более благоприятные условия для советской политики в государствах Малой Антанты. Двойной узел европейской политики – германскую борьбу за центральную Европу и укрепление французских связей со славянскими государствами, как и всю сложную сеть мировой буржуазной политики, – покрывает реализующийся союз между Германией и Польшей против СССР. [...]

Факты, конкретно развивающие и разъясняющие эту нашу мысль, можно думать, последуют в недалеком будущем. В мае Гитлер уже вел переговоры с Варшавой об антисоветской германо-польской политике. Условия в настоящий момент сделались еще более благоприятными для германского национализма. Германская политика, благодаря всей совокупности сдвигов в европейской политике за последнее время, достигла таких огромных успехов, как переговоры и общественное обсуждение вопроса о воссоздании австро-венгерского государства. Таким образом, гинденбургско-гитлеровская Германия укрепляет себе мост для маневрирования не только в европейской политике. В последние дни в Германии была поднята энергичная кампания за помощь немецким колонистам в СССР, которые, по сообщениям германской печати, голодают. Были проведены по всей Германии кружечные сборы пожертвований.

Я хочу записать сегодня еще одно выдающееся в мировой политике событие. Как раз накануне моего ареста, в десятых числах марта, в московской печати было опубликовано официальное извещение об аресте и предании суду инженеров английской электротехнической фирмы Виккерс и инженеров советских предприятий по обвинению их в техническом саботаже на советских заводах. Английское правительство в ответ на эту репрессию против английских инженеров, работавших в СССР, объявило эмбарго на советский импорт. Английские инженеры обвинялись в [передаче] информации своей фирме, а через нее и английской тайной политической охранке о состоянии советской промышленности и в частности военной. Инженеры Макдональд и Торнтон были осуждены на тюремное заключение. Недавно они были освобождены и им дана возможность уехать в Англию. Одновременно английское правительство отменило эмбарго.

с. 23  

 

29 июля. Подтолкнутое инфляцией временное повышение цен в САСШ привело в конце концов к грандиозной спекуляции. Промышленность, поощренная лихорадочным вздутием цен, согнула пружину производства более, чем следовало по действительной емкости рынка. И потому за расцветом-мотыльком для финансистов и биржевиков вновь наступили жабьи ужасы краха. Многие миллионы акций выброшены на биржу. Эта спекуляция превосходит даже биржевые аферы в САСШ в 1929 г.

По сообщениям французской печати, которым в этом случае можно вполне доверять, фашистская Германия энергично работает над увеличением своих вооружений. До сих пор однако ни французское, ни английское правительства не сделали дипломатических предостережений германскому правительству. Эти германские фашистские вооружения являются продолжением и развитием политики пакта четырех. Позиция Гитлера, можно сказать, в международной политике неуязвима. С одной стороны, пакт четырех широко открывает для Германии двери для реализации идеи своего равноправия с главнейшими империалистическими государствами под прикрытием этого пакта. С другой стороны, резкая антисоветская кампания германского фашистского правительства обеспечивает Гитлеру моральную поддержку очень значительных кругов мировой буржуазии, готовой пренебречь опасностью гитлеровского милитаризма ради интервенционистской атаки против СССР.

Политбюро ЦК и Совнарком, совсем наоборот, в полном восхищении от своей мирной политики [замазано, но прочитывается: «и потому советская дипломатия распростерлась под сапогом у Гитлера»]. Фашизм в Германии, поощряемый пассивностью Политбюро ЦК ВКП (б) и советского правительства, усиливает террор против компартии Германии. Лишь активность Германской коммунистической партии и ухудшающееся экономическое положение Германии предупреждают опасность консолидации и полного вооружения фашизма.

Фашисты, испуганные ростом активности и укреплением коммунистической организации, с одной стороны, и разложением своих штурмовых отрядов – с другой, усилили репрессии против коммунистической партии. Количество смертных приговоров, вынесенных чрезвычайными судами в последнее время, заметно возросло. Фашистские газеты, не стесняясь, сообщают о зверских пытках и истязаниях коммунистов в фашистских тюрьмах. Геринг издал приказ, в котором запрещает истязания. Помощник Гитлера по руководству фашистской партией Гесс угрожал в случае усиления организационной и агитационной деятельности компартии и активизации ее борьбы возложить ответственность за это на вождей компартии. Советское правительство должно было бы теперь вместо того, чтобы вести перед лицом фашистского террора демобилизующую массы

с. 24

 

интернационального пролетариата мирную пропаганду среди вождей империализма на международных конференциях, предпринять конкретные меры к ограничению фашистского террора в Германии и, в первую очередь, сделать шаги путем дипломатических переговоров к освобождению вождей Германской компартии Тельмана, Торглера и др.

 

1 августа. От 26 июля из Стокгольма сообщают, что матросы базы шведского военного флота в числе около 800 чел. и 80 служащих военной верфи отказались от работы и организовали демонстрацию, требуя улучшения питания. Газета «Нью-даг» сообщает, что эти демонстрации в Карлскроне произошли еще на прошлой неделе, когда солдаты береговой артиллерии объявили голодовку. В знак солидарности морские солдаты в Стокгольме также демонстрировали. Буржуазная печать обвиняет коммунистов. Военный министр Веннерстрем приказал морским властям представить ему подробные доклады о прошедших событиях. Морское командование обещало улучшить контроль над снабжением моряков. Пламя революции поднимается в стране варягов.

 

25 августа. В России – уборка хлебов. На Сев. Кавказе, Кубани и Украине – везде урожай выше среднего. В Чердынском районе урожай средний, а местами ниже среднего, т. к. жаркая погода продержалась здесь, в холодной полосе, долее, чем было допустимо. Последние летние 2 недели шли дожди, со вчерашнего дня погода опять ведренная, солнечная, и настроение [людей] было бы лучше, если бы не опасались чрезмерных хлебных заготовок в этом потребляющем районе. [Тщательно вымарано 5 строк, прочитываются слова: «мне из Пензы»].

Сегодня гулял по лесу, собирая грибы, и отдыхал в прекрасном глубоком спокойствии.

 

29 августа. Письмо от Ф.В. и собственноручное письмо от Гени. Ему сегодня 7 лет и 4 мес.

с. 25

  

ТЕТРАДЬ ВТОРАЯ

6 сентября. Не было бумаги, и потому пришлось сделать перерыв в ведении дневника. Острый недостаток бумаги в СССР – так что нет в продаже школьных тетрадей, писчих принадлежностей – продолжается уже три года. Приобрел десяток тетрадей и пишу опять смело.

Погода с первых чисел, с перерывами, стоит светлая, солнечная, с контрастами тепла и холода. Сегодня голубое, ясное небо и легкие, как паутина, облака бегут торопливо под прозрачным куполом, отражая незатейливую простоту северного пейзажа. Я здоров, но самочувствие мое рассеянное, сказывается неопределенность моего положения. От Андрея Алексеевича получил письмо, в котором он пишет мне о семейном горе, происшедшем у него.

Телеграфом известили его о новом заболевании супруги и о внезапной смерти зятя. Он выехал в Москву, не закончив дела по командировке. Послал ему письмо, соболезнуя его семейному горю.

Мое очень важное письмо к Фине Васильевне на днях она, вероятно, получит. Я с особенным удовольствием получаю здесь от нее всякую весть из Москвы, так как в них присылаются прелестнейшие вести о Гене. В письме к Ф.В. я отправил заявление заместителю прокурора СССР Вышинскому о необходимости пересмотра решения о моей высылке в северную Чердынь, об отмене высылки, до полного суждения по вопросу, и о позволении выехать в г. Пензу.

С месяц прошло, как Фина Васильевна писала мне, что она была у Марьи Ильинишны Ульяновой, которая работает в Центральной контрольной комиссии ВКП(б), чтобы поговорить с ней об отмене моей высылки и исключения из партии. Ф.В. по собственной инициативе обратилась с моим делом к М[арии] И[льиничне], так как она знала о моем личном знакомстве с ней по работе в редакционной коллегии «Правды» в 1921 г., когда М.И. была ответственным секретарем редакции. Ф.В. писала мне, что М.И. приняла ее. [Вымарана одна строка].

Запишу здесь, а ргороs [кстати – франц.], что М.И. Ульяновой осенью 1929 г. я передал один экземпляр моего перспективного и генерального планов социалистического строительства, который я посоветовал ей также передать для ознакомления Н.К. Крупской и Анне Ильинишне Ульяновой. Я счел необходимым это сделать тогда, чтобы поддержать корректную связь между работой Ленина и моим генеральным планом социалистического строительства.

После этого сообщения Ф[ине] В[асильевне] я посылал заявление в Президиум ЦИК С[оюза] к М.И. Калинину, но ответа не получил, хотя в секретариате Калинина ответ был обещан на мой адрес. Первое заявление к Калинину после моего ареста писали мои партийные друзья Пладухин и Серегин.

 

7 сентября. Прослеживая все хозяйственные процессы в России с точки зрения нашей готовности к революционной войне, я имею

с. 26

 

основания к тому, чтобы быть не слишком довольным. В письме в Политбюро ЦК ВКП (б) от 3 февраля 1933 г. о революционной войне я писал о необходимости энергичной работы по проведению с[ельско]х[озяйственной] кампании, так как урожай всегда в России определяет ее общий уровень хозяйственной деятельности, тем более во время военных событий. Основное поучение, сделавшееся ходячей истиной советской с.-х. политики, обращено на измерение успехов в сельском хозяйстве количеством обсеменяемой с.-х. площади. Эта вполне правильная тенденция к обеспечению народного продовольствия достаточными средствами, однако на современном этапе должна проявиться как несовершенная, когда не будет восполнена организацией планового действительного подъема средств и сил на агрономических продолжительных улучшениях. Последние могут быть выявлены в зоркой системе, распадающиеся на местные очаги массовой самодеятельности, не в частной перспективе отдельных районов [?] и звеньев мероприятий, а в общем балансе между движущейся проекцией и регистрацией исполнения, когда возрастающие в объеме задачи образуют реально связанную цепь мероприятий, выходящих на широкий путь научного технического прогресса.

Взвешенные на опыте государственного и местного учета, они взаимно отразят положительные и отрицательные стороны практической работы, концентрируя обильные лучи критики и проверки на социальных и экономических высотах, достигнутых в результативной консолидации гармонического компромисса конструктивного плана и его реального претворения.

Извне направляемые на сельское хозяйство технические процессы в обширных контурах плана могут хорошо осуществляться лишь в контрасте к наибольшей пропорциональной организованности знаний, опыта, технических навыков, точной экономии, тщательной мобилизации всех зёрен единичной энергии из общей суммы применяемых материальных ресурсов и настойчивого труда. Иначе живая свободная организация человеческого коллектива, в его функциональной связанности, выразится лишь в неосмысленной, малоподвижной, холостой повторяемости поверхностно усвоенных действий, расстраивающих с великой натугой созданную технику, и это заменится разочарованием в исходных стимулах коллективного труда.

Газеты сплошь и рядом пестрят заметками об ущербах для ценнейших с.-х. машин, которые в небывалых до сих пор массах привозятся в современную деревню. Тем более такие грустные эпизоды должны по возможности устраняться, что пополнение израсходованных живых орудий с.-х. производства наблюдается в несоответственном отношении к форсируемому масштабу обрабатываемых земель.

Небывало глубокий охват товарной массой земледельцев, колоссальный труд по реконструкции старозаветного земледелия встречают упорное сопротивление, наталкиваясь на неподвижные и косные устои [деревни]. [Для коллективизации] необходимы длительные сроки [...]. Позывы, рефлектирующие организаторские наклонности колхозников к интенсификации и осмысливаемому ими постепенно разделу их

с. 27

 

излишков в нынешних рамках колхозной экономики освобождающихся сил, способных к собиранию новых капитальных ресурсов, почти бесцельно пропадающих, должны получить здоровый выход к многочисленным ветвям их организационного хозяйственного духа.

Государственный аппарат пролетарской диктатуры не должен при современных условиях отягощать себя бременем частичных функций, хотя и важных для проведения обильного снабжения с.-х. продуктами громоздких городов и промышленных пролетарских центров.

Здесь скопляются невидимые источники ныне брошенных на произвол бездеятельности, в лучшем случае на местные единоличные потребности, миллионные богатства народного труда, могущие вырастить большие ветви сельского кооперативизма.

В этом твердом русле возникает обрабатывающая промышленная с.-х. кооперация, характеризуемая близким окружением с.-х. сырья и насыщаемая трижды кропотливыми усилиями трудящихся социалистических работников над трудоемкими плодовыми и огородными отраслями. Не следует пренебрегать легким и артистически радужным венцом, который засияет в виде тысяч электрических сельских станций, обогащающих крайние формы промысловой интенсификации массового земледелия.

К этому же разделу с.-х. политики относится слабое внимание к индивидуальному крестьянскому хозяйству. Кооперативная работа прекращается у порога дверей единоличника, и он видит себя забытым агрономическими мероприятиями, господствующими в той области, которая на деле дает смысл его существованию в социалистической планомерности народного хозяйства. Между тем правильное руководство индивидуальной сферой хозяйства являет настоящую нужду государства, теперь особенно выдвигающего в общем комплексе проблем полное обеспечение советской организации снабжения для революционной войны. Отдельное хозяйство землепашца чувствует прочную уверенность в развертывании своей продуктивности, когда оно выбрасывает плоды своего труда на сельскохозяйственный рынок.

Это в равной степени правильно и для коллективированного сектора земледелия. Главной задачей здесь было бы полное разрешение свободы торговли избыточными с.-х. товарами после заготовок государственным и кооперативным аппаратами, распространяющими свою сеть на всю территорию Союзной Федерации. Кроме государственного и центральных промышленных рынков, большую, беспрерывно возрастающую роль должны получить местные рынки, побуждающие к максимальной напряженности труда каждого коллективного и работающего на национализированной земле государственно-общинного земледельца.

[...]. Итак, государственный и сводящийся к местному обороту рынки, солидарно направляемые общими, в социалистическую перспективу уходящими принципами и конкретными, в множественности вопросов воплощаемыми идеями могут и должны стать очередными согласованными мерами, упрочивающими продуктивную потенцию обширного с.-х. рынка. Открытые для массовых потребностей внутренние рынки – они

с. 28

расширят предложение земледельческих товаров и для государственных неотлагаемых нужд.

В предвидении экспортных плановых целей государство, размеренный штатный баланс вывозимых продуктов советской внешней монопольной торговлей должны возвратить к осторожным, организованно проработанным денежно-товарным циркуляциям с иностранными рынками. Равновесие между двумя отраслями торговой политики, внутренней и внешней, мы приобретем, в основном, следуя первой и самостоятельной задаче развития производительных орудий и трудовых способностей народа.

Едва ли не наиболее существенным для нынешнего этапа является сосредоточение богатств пищевых продуктов внутри страны, особенно для осуществляемости военно-стратегических целей, а затем экспорта продовольственных товаров в Германию, после того как мировая революция воспламенит свой неугасимый пожар в этом центре организации и мысли. Иррегулярное снабжение с.-х. продуктами иностранных рынков может спорадически увеличить импорт валюты, но к этому стремиться естественная потребность промышленного вывоза более рентабельного и водворяющего во внутренние производственные силы больше энергии и способности к соревнованию с не вполне социалистическими, а более товарно-денежными, рыночно-обменными ячейками хозяйства.

Живое руководство с.-х. экспортом на всех его открытых ступенях увеличит пульсацию всей агрикультурной сети хозяйства, но при исключительном условии, что очищение и перекачка излишних ресурсов будет дана в развивающейся прогрессии в промышленные каналы экспорта. В текущий момент движение с.-х. экспорта должно отодвинуться перед суровыми задачами, спрашивающими большую точность, почти поглощающими всю массовую внутрихозяйственную активность, удовлетворении армии и промышленных городов правильной товарной флюктуацией.

Из верной сути этого характерного для грозного военного периода напряжения происходит обращение к такому пути продовольственных изъятий, который вызывает эластичное действие спирали продовольственной политики в расчете на длительную бесперебойность сельскохозяйственного труда. Недалеко продвигающееся дифференцирование местных планов с.-х. снабжения поведет к расстройству средств и сил в фабрично-заводском сегменте, что глубоко дезорганизует и производство, и планомерность хозяйственного и индивидуального удовлетворения потребностей. Примером может явиться Донбасс, не реализующий временами успешно производственных планов.

Пульсация массового товарищеского и единоличного земледелия должна привлечь организованное усердное внимание советского аппарата, проводящего в своих формах цели социалистической революции.

В настоящее время, когда проблемы мирного социалистического строительства отступают перед грозной перспективой войны и высокие темпы промышленного развития должны быть показаны в снабжении фронта революционной войны, с.-х. экспорт должен быть совсем прекращен. Промышленность должна заместить собою с.-х. сектор в

с. 29

 

экспорте и развернуть экспортные отрасли ради снабжения советской страны военными материальными средствами, оборудованием из-за границы. Между отраслями промышленности, военной, экспортной, поддерживающей естественное функционирование народного хозяйства, должна быть соблюдена видимая пропорциональность. Колоссальным потребностям войны должна соответствовать мощная добровольная и государственно-обязательная мобилизация энергии и сил. Пропорция и экономия должны сделаться лозунгами промышленной переустройки для целей войны. Дело рациональной организации промышленной деятельности на определенных целях – самое трудное в хозяйственном плане тем более, когда промышленная организация участвует в военной борьбе.

Известно, что эта трудная цель достигается предварительными расчетами в крупной схеме хозяйственного бюджета и материального оборота, проверяемых впоследствии под грохот военных орудий. Промышленность и земледелие, добывающая и обрабатывающая промышлен­ность, отрасли, вырабатывающие военные орудия, снаряды, технику баталий и снабжающие армию средствами организации, связи, питания, лечения и работа для тех же и других отраслей на удовлетворение нужд населения, работающего в тылу, и мирных жителей, фабрично-заводская и кустарная промышленность – всё должно быть организовано и реорганизовано для первых и важных целей войны.

Благодаря переходу на рельсы войны промышленные кадры должны будут перенести большие перемены. На первый план выдвинутся группы рабочих, занятых в военной и милитаризованных ветвях металлической, химической, текстильной промышленности. Во время войны безработица коснется значительного круга работников, главным образом, в строительной индустрии. Некоторые ветви тяжелой индустрии, идущие по верному пути увеличения числа и мощности предприятий, продолжат вследствие их значения для обороны темп своего развертывания. Перед изваянием бога войны Марса трудности милитаризованной работы и боев на фронте окажутся более бедствий безработицы и недочетов продовольственного снабжения мирного народа в тылу. Многосторонним, обдуманным, разветвленным, детально развитым, пропорционально организованным, дедуцированным от основных материальных предпосылок до достижения конечных целей войны должен конструироваться план маневренной мобилизации индустриальной армии рабочих на выдающиеся цели революционной войны, которую начнет и завершит пролетарский Интернационал.

 

8 сентября. С утра сделал новую попытку поступить на работу. Был на приеме у председателя район[ного] исполнительного комитета Ремянникова. 7-го я передал ему через секретаря т. Сурсякова заявление, в котором сообщил ему о своем безработном положении и о нужде в заработке. В его кабинете присутствовало несколько местных должностных лиц, когда я беседовал с ним о деле. На моем заявлении он написал резолюцию заведующему отделом труда т. Соловарову. Завтра пойду к секретарю Ремянникова – Сурсякову, который уже приложил хлопоты на

с. 30

 

устройство меня, но пока до сих пор безуспешно. После зайду к зав. отделом труда Соловарову. Уполномоченный ОГПУ Микряков не возражает против того, чтобы я устроился на работу в одном из учреждений.

Вообще организовать мне здесь свою жизнь не так легко. В первый день, лишь только я приехал, мне оказали содействие председатель городского Совета Якушев и его секретарь Колотилова в нахождении места жительства сначала в гостинице, а затем и в частном доме у Одинцовых, у которых я живу и по сейчас на основании специального ордера горсовета. Несколько сотрудников ОГПУ – Черепанов, Дурындин, Петухов, Бабкин и др. – оказали мне в разное время содействие в получении хлебного пайка в городском продовольственном комитете, где официальное разрешение мне выдавали председатель Грибанов, член правл[ения] Конева, Егоров и Мартынов. Теперь паек я получаю как безработный. Член правл[ения] Конева рекомендовала меня на работу в райпотребсоюз.

Я особенно должен отметить внимательное отношение ко мне в первые дни после моего приезда, когда я был совсем больным, а в продуктах мне было, кроме хлеба, отказано, – супругов Чуприяновых – партийцев, которые помогли мне приобрести продукты, дали мне практические советы и даже супруга Чуприянова приготовила мне несколько вкусных кушаний. К Одинцову меня первоначально направила его племянница Рогожкина, заведовавшая тогда гостиницей.

В первую неделю моего пребывания здесь я беседовал с членом областкома ВКП (б) Урала т. Белоусовым о причине моей высылки, о письме в Политбюро ЦК с предложением революционной войны и просил Белоусова, с которым я познакомился еще в штабе Юго-Вост[очного] фронта у Фрунзе, сообщить об этом в президиум областкома ВКП (б).

Мое описание связей в советском аппарате, к которым мне приходится обращаться, чтобы удовлетворить насущные вопросы материального устройства, было бы недостаточным, если бы я не упомянул одно очень важное знакомство с почтенной гражданкой Вяткиной, которая снабжала меня два мес[яца] молоком от собственной коровы и даже разрешала мне длительный кредит, по которому я благополучно возвратил ей причитающиеся деньги. Молоко у нее хорошее, кажется, я никогда в жизни не пил такого вкусного молока. От молока коровы Вяткиной я выздоровел.

 

9 сентября. Пришло для меня приятное письмо от тети Груши. Она мне доводится двоюродной теткой по матери. Т[етя] Груша – дочь сестры моего деда по матери – Селиверста Кураева, крестьянина Алексеевской вол. Мокшанского у. Пензенской губ. Мама очень ценила тетю Грушу и любила ее. Она говорила даже, что любит ее больше тети Вари, хотя тетя Варя как родная сестра мамы, а мне родная тетка, ближе ей.

Муж тети Груши, Владимир Андреевич Кузьмин, ныне умерший, был чиновником губернского зем[ского] правления. У них двое сыновей, Михаил Владимирович и Александр Владимирович. Миша работает служащим на трубочном заводе, а Шура – агрономом в г. Саранске. Оба

с. 31

 

женаты и имеют детей. У Мих. Влад. первая супруга умерла, и он женат второй раз.

Отца тети Груши я не знал, но ее мать, бабушку, как мы, дети, ее звали, я помню совсем взрослым, т.к. она умерла не более 10 лет тому назад. Кроме тети Груши, у нее были еще дочери Мария, Акулина, Пелагея. Тетя Полечка, Пелагея Семеновна Тяжкина, живет со своей дочерью Любовью Александровной и двумя внуками.

Бабушка всегда жила у тети Груши. Мария Семеновна, Акулина Семеновна, так же, как и брат их Николай Семенович – кондуктор, умерли. Дочь Акул[ины] Семен[овны] Шура, воспитанная ее теткой по отцу М.Е. Кронтовской, сейчас замужем за лесничим. Дядя Ваня, отец Шуры, по национальности мордвин. После Марии Сем[еновны] Марковой, муж которой был портным, осталось много детей, которых воспитала старшая дочь Зинаида Сергеевна.

Тетя Варя, которая воспитывала меня в продолжение нескольких лет после смерти мамы, также была очень дружна с тетей Грушей. Тетя Варя была очень добрым человеком и баловала меня. Она любила меня и много заботилась обо мне. У нее был сын Алексей Кузьмич Поханов, от мужа, портного Поханова, с которым она не жила. Алексей, мой двоюродный брат, был человеком добрым, ласковым, открытым, смелым и мужественным. Я его любил. Я помню, что на Русско-японскую войну 1904-1905 г. он ходил добровольцем. Несколько лет тому назад он умер в Баку, оставив после себя жену Пелагею Семеновну Поханову – из пензенского купеческого рода – и двоих детей, Люсю и Юрочку. С Пелагеей Семеновной я веду переписку. У Пелагеи Семеновны есть сестра, которая живет теперь в Персии, куда ее увез супруг.

В нашем небольшом доме в Пензе на Ишевой горке, где мы жили, квартировала еще близкая подруга мамы и тети Вари – Елизавета Егоровна Багрова с дочерью Марией Евсеевной Цупак. У Мани Цупак – ее муж украинец Алекс[ей] Михайлович] Цупак – две дочери, Нина и Леля. Они теперь живут у брата отца Якова Михайловича Цупака в Ростове-на-Дону. Их мать умерла в Ростове, а отец и бабушка Елизав[ета] Егор[овна] [умерли] еще ранее в Пензе. Уж кого мы, дети – Леня, Миша, Шура и я – любили, так это Елизавету Егоровну. Она была необыкновенная сказочница и рассказывала нам сказки. Я помню, еще при жизни мамы Елизав[ета] Егор[овна] была молочница и держала коров. Когда я служил рядовым в старой армии, я часто бывал у М. Цупак и Елиз[аветы] Егоровны.

 

15 сентября. Неизвестным в мировой политике, проводящей решающую черту между буржуазным и социалистическим, пролетарским фронтами, в современную эпоху является господствующий пункт, который притягивает и отталкивает ее противоречия. В основном, изучая преобладающие тенденции, взаимодействие двух сил, следует концентрировать внимание лишь на тех проявлениях фактического прохождения событий, которые отражают действующую силу после ее сложения.

Наука коммунистической политики состоит в прогнозе и планомерном предупреждении основных перемещений точек приложения рычагов

с. 32

 

классовой и национальной борьбы, тяготеющих к намеченному центру. Определенная диагональ сил поэтому возникает из двух противоположных действий, причем подъем одной из них соответствует падению другой, их борьбе, взаимодействию, согласованию, становлению, как сказал бы Неgеl, всегда предшествует инициатива одной из сторон, которую можно назвать причиной, исходящей из противоречия второй стороны.

Обычный взгляд на политические отношения зиждется на изложении самого явления как неразличенной причины, отождествления, проявления обоих этих последовательных звеньев, хотя и заключающихся в ином понимании одного в другом. Эти признаки движущейся последовательности, исторической связи необходимо нам иметь на заметке, чтобы констатировать настоящую основу бегущих событий в ее неминуемой перспективе.

Буржуазия перестраивает свой политический фронт против мировой пролетарской революции, сгибая полосу конфликтов перед линией социалистической революции лишь в той степени и соответственно той стороне, которая открыто находится в уровне политического осознания ее целей. Она встречает при этом большие препятствия, нарушающие полное понимание ею своих сил и перспективы, поскольку основная сила уклоняет ее от инертного движения и дезорганизует во второстепенных событиях ее способности рассчитанно сосредоточить удар по избранному пункту противника.

Международная буржуазная политика, эпизодически разрешавшая более широкие конфликты, необходимо нараставшие на длительном историческом пути по внезапным поводам случайными столкновениями, теперь попадает в орбиту пролетарской революции, которая имеет возможность принять момент борьбы в тот момент, когда она готова для решающего нападения. Моральная критика сторон, вступающих в борьбу в эпоху мировой коммунистической революции, может проявиться не по данному поводу, а как обоснование предшествующей эпохой капитализма, вполне усвоенное, не возбуждающее колебаний ни в одной из сторон. В таком историческом конфликте повод не скрывает, а наоборот, совсем разоблачает причины разражающейся борьбы, и вся ответственность за нарушение мира при всех условиях ложится на буржуазию, ведущую кампанию гражданской войны против большинства человечества, когда прогресс переходит к новым социальным отношениям, а капиталистическая структура общества уже разрушает основные источники жизни на земле.

Отсутствие революционной смелости у нынешней центральной группы ЦК ВКП (б) начать борьбу механически передает инициативу [...] буржуазии, которая, естественно, стремится политически так обусловить конфликт, чтобы максимально связать политическую и военную стратегию пролетариата. Классовая борьба прикрывается в этой подготовительной, но обязательной координации сил к революционной войне со стороны буржуазии национальными перегруппировками, как будто моральная ответственность за борьбу с социалистическими массами в современную эпоху может

с. 33

 

быть окутана межнациональными отношениями, беспринципными и демагогическими, как сама буржуазия.

Даже начатая буржуазией война между СССР и капиталистическими государствами исчерпает себя до дна как революционная война, т.к. она несет в себе ядро, уничтожающее самый принцип войны, и межнациональные противоречия буржуазии, имеющие теперь свои поляризационные центры, свой анод и катод, разрядятся в более могучем социальном движении, перекидывающем мост к коммунистической организации человечества. Радиус политической координации и прямой военной подготовки буржуазии определяется поэтому не ей самой, не имеющей сил, чтобы радикально преодолеть конфликты в своем лагере, а пролетариатом. Принципиальная твердость мысли в стратегии разрешения кризиса революционной войной состоит в удержании того постулата, что нападающей стороной является международный пролетариат и его победивший фланг, пролетарская диктатура в СССР.

Когда приближение конфликта автоматически определяется подготовкой обеих сторон, тогда каждая вспышка политического метеора может явиться поводом к мировому столкновению между пролетариатом и капитализмом.

Чем выше своды, покрывающие арену исторического события, тем более нуждается буржуазия в защите своего неправого дела маской пацифистского лицемерия. Накануне войны пацифизм превращается в необходимое сrеdо буржуазии. Облачившись в броню фальшивого миролюбия, буржуазия, так сказать, в идее, уже развертывает военные действия, и противоречие между ораторской манерой пацифизма и мистерией военной бойни достигает наивысшего раздора в себе и по отношению к правде и морали, в этом периоде ковки всей цепи военно-политических событий, от их зародыша и до увядания.

Материальная, всеми ощутимая форма конфликта, зависит уже не от младости или старческого опыта вступающих в кровавый бой капиталистических государств, а тем более в борьбе с революцией, не от успехов моральной пропаганды в трудящихся массах, а единственно от силы оружия, техники убийства и, в лучшем случае, от способности отсрочить, затянуть, наконец, перенести поле конфликта во второстепенную сферу международных [...] противоречий. Та[кая?] дорога к выходу ведет к стойкому подчинению более крупной силе, или, к радости потерпевшей поражение стороны, к сооружению нового фундамента для империалистического обогащения, эксплуатации, заговоров, развращающих кровавых расправ.

Здоровый классовый институт пролетариата отвращается в сторону от подобной перспективы борьбы, в победе, также, как и в поражении, интерес пролетариата зиждется на достижении им выдвинутых идей социалистического равенства и свободы.

Широта задач коммунистической революции позволяет обосновать стратегию революционной войны не временной атакой на буржуазию, прикрытой пацифизмом, а радикальным, окончательным, а потому мудрым решением о прекращении всяких войн, последней рабочей войной

с. 34  

 

против классового врага. Пролетариат диаметрально противоположен буржуазии не только в военно-стратегическом смысле, но и по принципу самого отношения к целям войны. Она для него не спорадическое явление, а орудие завоевания власти, исключающей в дальнейшем самую причинность войны.

Критическая эпоха войн и революций, означающая закат звезды капитализма, что признают ныне все сознающие свою ответственность лидеры класса капиталистов, является лишь переходной стадией мучительных родов коммунизма из горящих недр разрушенного капитализма.

Тактика пацифизма с советской стороны, когда конфликт назрел, а ежедневные бедствия рабочих масс превышают их терпение и испытуют всуе их классовую бдительность, не обязательно исчерпает экономические и политические резервы буржуазии. Пролетариат ведет за собой огромные массы трудящегося населения, порабощенного, угнетаемого [...].

Революция и пацифизм для пролетарского авангарда – взаимно исключающие категории. В нынешней ситуации революционный мир тождествен революционной войне. Пропаганда мира для пролетарской революции в настоящую эпоху трижды опасна, т. к. она угрожает отвлечь его от основного пути и демобилизовать его энтузиазм. Пафос революционной войны интернационального рабочего класса не вмещается в узкие рамки формальной буржуазной, так же, как и советской, дипломатии.

Мир пропагандирует буржуазия. Революционную войну предпринимает пролетариат. Таков высший пункт противоречия мира и войны, характерный для эпохи пролетарской диктатуры, действующей в окружении буржуазного лагеря.

Буржуазия стремится пожать лавры успеха в пропаганде мира лишь потому, что основание пирамиды капиталистического общества разлагается в движении мириадов, и феодальная, и капиталистическая надстройки падают от своего гниения и возмущенного протеста масс. Классы-эксплуататоры пробуют залить маслом волны революционного восстания, но [...] штурмующий танец волн поднимается еще выше, и последнее действие трагедии буржуазии уходит навсегда в вечность.

Пацифизм в момент, предшествующий революционной войне, означает mоdus vivendi (образ жизни, способ существования. – Лат.) буржуазии в соседстве с колоссальной аркой пролетарской диктатуры. Буржуазный пацифизм и советская пропаганда мира в канун революционной войны – жалкие пигмеи по сравнению с могучими идеями-агитаторами за стратегию революционной войны, которые непревзойденный гений Микель-Анджело-Буанаротти мог бы изобразить символически в своих фантазиях о человеко-богах. Грандиозная нить, унизанная бриллиантами революционных актов пролетарской борьбы за коммунизм, включает непоколебимую решимость довести дело до конца революционной войной. Другого пути нет.

В наиболее общие идеи революционной стратегии пролетариата вместе со всеобщей стачкой, вооруженным восстанием входит

с. 35

 

непререкаемо и революционная война. Революционная война из области отвлеченной теории в пролетарской стратегии должна сделаться лозунгом повседневной агитации и пропаганды.

Великая буржуазная французская революция и Октябрьская революция в России вели большие революционные войны, но преимущественно оборонительного характера. Пролетарская революционная война, которая является задачей современного момента, должна быть наступательной. Кто не идет вперед, тот катится назад. Не прерывая движение, необходимо возможно быстрее идти вперед в лад с обратным процессом разложения капиталистической организации, чтобы не пасть под собственной тяжестью изолированной системы, которая перерастает привычные рамки и теряет опору за своими пределами.

Прочность советской системы основана не только и не столько на ее внутренней устойчивости, сколько на ее интернациональных связях с мировым коммунистическим пролетариатом. Подавление коммунистического движения в капиталистических государствах разбивает фундамент пролетарской диктатуры в такой же степени, как будто это имеет место в соотношении внутренних классовых сил в советской стране. В то же время эта зависимость между внутренними и внешними факторами имеет не статуарный характер, а динамически определяется ростом обоих флангов рабочего движения. Можно говорить в этом отношении даже о прямой пропорциональности успехов пролетарской диктатуры к интернациональной организованности пролетариата.

В противоположность этой солидарности рабочих координация сил буржуазии производится на основе противоречий, в которых каждая империалистическая группировка держав стремится захватить наибольшую часть.

Перестройка рядов империализма для войны против Союза Советских Республик может опрокинуть не одну лодку из числа небольших государств и даже группу их на волнах борьбы великих капиталистических хищников. Особенно, когда неудачный ход в международной политике соединяется с взрывом революционного кризиса. Если пацифизм служит буржуазии для прикрытия ее подготовки в вооружениях, а в настоящее время означает также признание буржуазией грозной силы рабочей диктатуры, то в такой же мере разделение ролей между империалистическими державами в период революционной войны обуслов­ливается соединением двух факторов их внутренних противоречий и срочной необходимости покончить с революцией в национальных странах.

Польша и Германия готовы броситься в революционную войну, тогда как Англия и Франция имеют еще резерв для длительной подготовки – внутренней и внешней к войне с Советской Россией. Отсюда следует логический вывод, что мирная пропаганда советской дипломатии накануне революционной войны угрожает пролетарскому государству рискованной конъюнктурой между двумя группами держав. От этого дезорганизующего пролетарскую стремительность риска

с. 36

 

может освободить только принципиальная выдержка в международной политике советского государства, которая противоречия держав должна использовать как основу нейтралитета многочисленной и очень влиятельной группы их.

Пацифистские восторги, равно как и кодекс чести буржуазной дипломатии, должны уступить временным, согласованным, нейтральным отношениям с буржуазными государствами, которые пока держат вне поля нашего зрения свои намерения покончить все-таки с пролетарской диктатурой в СССР.

Для оценки внешнего и внутреннего равновесия нейтральных империалистических государств должно рассматривать их не с вульгарно нивелирующего пункта, закрывающего ближайшую перспективу их существования, а с учетом их индивидуальных общественных группировок, препятствующих некоторым из них занять резко враждебную позицию по отношению к СССР. Та непринужденность, с которой германский фашизм выступил во внутренней политике, и его активность во внешних дипломатических мероприятиях дают основание предполагать сочувствие мировой буржуазии самым крайним и широким мерам фашистской диктатуры.

Тем не менее оппозиция фашизму в таких государствах, как Франция и Англия, не вызывает ни у кого колебаний. Эта оппозиция может учитываться как фактор действительный в политике нейтралитета держав. Массы городской и буржуазной демократии, руководимые средней промышленной и торговой капиталистической группировкой, бросаются в сети фашизма, когда они находятся между радикально противоположными лагерями пролетариата и буржуазией, владеющей тяжелой индустрией и финансовым капиталом. Эти группы буржуазной демократии до настоящего времени удерживают равновесие парламентского легально­го порядка в Англии и Франции. Они же дают крепкий грунт для базирования нейтральной политики этих государств в Лиге Наций по отношению к мирному политическому флангу (СССР).

В буржуазном лагере мы можем наблюдать в нынешнее время большое число конфликтов в политической области, тогда как экономические отношения, чувствительно воспринимаемые буржуазией, являются для нее, по преимуществу, эластической формой прикрытия более близких к самым границам ее существования международных противоречий. Однако, будучи политиками, имеющими возможность предупредить буржуазию в ее самых глубоких замыслах, мы с сосредоточенным вниманием должны изучать ее организационно-хозяйственные трудные вопросы, поскольку на разрешении их мы можем обосновать нашу тактику нейтралитета.

Буржуазия Польши и Германии, которая в первом туре выступит враждебно против нас, в громадной степени будет производить это, посылаемая не только кризисом у себя, но и распространением международного кризиса. Буржуазия не понимает, что кризис, разрушающий мировое хозяйство, является необычным как по своему объему, так и по отношению его к рабочей революции.

с. 37

 

Не следует искать причинной связи между мировым экономическим кризисом и социалистической революцией в одновременном бытии их, или, что признано уже массовым сознанием, разрывом между русским рынком и капиталистическими государствами. Последнее опровергается уже тем, что Советская Республика развила обширные торговые связи с международным рынком. Зависимость между СССР и капитализмом, воплощающая их имманентное противоречие, разрешение которого уже назрело, взаимно обусловливает процесс разложения в капиталистических государствах и рост способности к производственному потреблению в СССР.

Чем более передовой является капиталистическая страна, чем менее ее структура опирается на массовое товарно-денежное, а тем более натуральное хозяйство, тем более резкие и энергичные сдвиги ощущаются в них в развитии кризиса.

Национальное капиталистическое хозяйство и мировой рынок ныне являют картину распада экономических связей не только организационно-хозяйственно-технических, но и социально-экономически-структурных. Иммобильное золото покоится в банках, промышленные предприятия потеряли кредит и обращение с финансовыми учреждениями и комбинированными промышленными отраслями и массовым рынком, торговые организации парализованы беспомощностью и косностью кредитных учреждений и столько же дезорганизацией движения цен как мировых, так и в национальных границах. Промышленность утрачивает органическую связь с сельским хозяйством, последнее теряет свои непосредственные отношения с промышленными центрами. Вся сеть национальных экономических отношений прорывается, а движение экономического потока цен, товаров, кредита, биржевого обращения расстраивается в делающимися замкнутыми сферами финансовой, промышленной и сельскохозяйственной.

Основной характеристикой капиталистического хозяйства, выявляющей его сатирически, со стороны его предрассудка, делается уже не фетишизм товарных и денежных отношений, ибо, достигнув последних пределов, распад капиталистической экономики открывается ясно для социального воззрения, так же, как и с материалистической точки зрения социализма, а наоборот, сознательно рассчитанная решительная спекуляция на стихийности экономических отношений. Буржуазия наконец-то доходит до такого момента, когда классическая политическая экономия делается доступной ее пониманию и использованию для узкоэгоистических, но уже ни в какой мере не прогрессивных целей.

Классически ясный, дневной разбой делается единственным смыслом и сверхрациональной формой буржуазной экономической деятельности и политики. Одновременно буржуазное общество теряет устойчивость в своем внутреннем равновесии. Идиллические теории о гармоническом сочетании общественных классов забываются и отступают на задний план перед ужасным диссонансом борьбы классов, непрекращающихся схваток гражданской войны. Экономическая борьба немедленно нарастает и падает как политическое столкновение, одинаково – между

с. 38

 

классами и между социальными группами, которые образуют правильное единство класса в капиталистическом обществе. Классы распадаются вместе с разложением их воздвигающей экономической основы. В рамках буржуазного класса солидарность, упрочиваемая экономическим соревнованием, заменяется хищническим истреблением одних групп буржуазии другими, а плавный ритм движения законов конкуренции дисперсируется на индивидуальные фазы борьбы. [...]

Создавшее эпоху в прогрессе капитализма подчинение торгового и промышленного капитала финансовому приводит в конце концов к такой архитектуре управляющего хозяйственного аппарата, что производственные и торговые функции обращаются в средства для авантюристических предприятий банков. [...] Финансовые авантюры достигают наивысшего успеха, и поэтому кризис, отрываясь от производственного фундамента, делается в значительной мере спекулятивно-биржевым. Борьба с кризисом из производственной сферы переходит в область обращения и особенно на упорядочение валютного [...].

В эпоху развития капитализма периоды кризисов, следовавшие за периодами процветания, приучили буржуазию, если не предупреждать, то во всяком случае дали ей возможность выработать смягчающие мероприятия. Меры буржуазии, при помощи которых она стремилась облегчить течение кризиса, могут быть охарактеризованы кредитными реформами, проводившимися английской буржуазией. Они порою отражали сомнения и растерянность буржуазных классов и правительств, но в общем всегда правильно регистрировали движение кризисной волны.

Профилю кривых на диаграммах, обозначающих последовательные стадии торгового, биржевого, промышленного кредитного и общефинансового кризиса, соответствовали правительственные акты. В зависимости [от] того, какая стадия кризиса преобладала, мероприятия правительства сосредоточивались на определенных пунктах.

Правительство в некоторое время ограничивало кредит в провинциальных и в имперских банках, порою в противоположность этому увеличивало кредит, чтобы поддержать промышленную и коммерческую жизнь, было озабочено сохранением благополучного уровня валюты, скупало фондовые бумаги и более устойчивые ценности, заключало займы, работало над правильным сведением сальдо внешней торговли, чтобы определить вероятность прихода и расхода прочности государственного бюджета и приток добавочных денежных ресурсов и т. п.

Оно избегало прямого вторжения в промышленную и коммерческую деятельность, ограничиваясь пределами финансового руководства, что вполне соответствовало духу того времени, когда в буржуазных и правительственных кругах были популярны идеи свободной, ничем не стесняемой хозяйственной деятельности. В текущем кризисе капитализма выше охарактеризованная правительственная работа была бы в одно и то же время и слишком органической, хотя она распространяется всего более на финансовую область, и вполне поверхностной, так как ею не затрагивалась область рыночного обращения.

с. 39

 

В странах, пораженных в максимальной степени кризисом, в Германии и САСШ, наоборот, зрелость государственной политики должна быть проверена близостью ее к организационному принципу государственного капитализма.

с. 40

 

Тетрадь третья в деле В. В. Кураева отсутствует.

 

ТЕТРАДЬ ЧЕТВЕРТАЯ

 

3 октября [1933 г.] Получил письмо от М.Е. Кронтовской, помеченное датой 21 сентября. Она пишет мне из Ревякино, от своей племянницы Шуры, к которой она заехала по дороге из Москвы. В Москве М.Е. была у Ф[ины] В[асильевны], которая недавно приехала из командировки и была больна. Должно быть, Ф.В. простудилась дорогой. М.Е. пишет, что она [Ф.В. Лебедева] была у зам. главн[ого] прокурора СССР Вышинского и беседовала с ним о пересмотре моего дела. Вышинский, по ее словам, заявил ей, что не может ничего сделать и категорически отказал перевести меня в Пензу. Из этого я делаю вывод, что мое письмо к Фине Васильевне, в которое я вложил заявление на имя Вышинского, дошло по адресу. Вероятно, сама Фина Васильевна по выздоровлении передаст мое заявление Вышинскому. В этом же письме я послал доверенность на имя Ф.В. на получение официальной справки на регистрацию меня по фамилии Ададуров – дело, которое я провел до моего ареста.

Получил две посылки на днях: одну от т. Винокурова из Пензы, а другую от Васи Сергеева. Тов. Винокуров – член Об-ва бывших красногвардейцев и красных партизан. К одному из товарищей из этого общества – к т. Яковлеву, моему другу, я писал, просил его, чтобы он организовал мне продовольственную и денежную поддержку из Пензы. Это мое письмо, через участие М.Е. Кронтовской, было передано т. Винокурову, которого я лично давно знаю и который бывал у меня в Москве.

Пензенское общество бывших красногвардейцев и красных партизан имеет хозяйственные предприятия и организовало в Пензе большой цирк. В Обществе я бывал в 1932 г., когда был в Пензе на праздновании 1 Мая. Я писал об этом в своем дневнике, который находится теперь в архиве ОГПУ.

Обращаясь в Пензу за поддержкой, я писал к трем товарищам – Яковлеву, Лапину и Винокурову. Лапина я знаю с 1917 г. Он принимал самое непосредственное участие в организации Советской власти в Пензенской губ. в должности секретаря презид[иума] губернск[ого] исполн[ительного] комитета и в первые дни революции в Пензе был одним из близких мне по работе товарищей. Секретариат и канцелярия исполн[ительного] комитета были организованы им под моим общим наблюдением. Такое близкое участие в делах принимали еще несколько товарищей: Киташев, Пладухин, Серегин, Яковлев, Портнов, Савчук, Александр, Петр и Георгий Кутузовы, Кузнецов В.Е., Кузнецов М.В., Трясогузов Ф.А., печатники Иванов, Маркелов, Покровский, Соколова, Уточкин. [Далее замазано шесть строк, прочитываются слова: «Из новых... Рожнов... Костин»]. В Пензенском обществе бывших красногвардейцев и красных партизан много товарищей, побывавших на разных фронтах Гражданской войны.

с. 41

 

5 октября. Вчера получил телеграмму от Ф.В., в которой она сообщает, что мое дело – в прокуратуре и что она выслала мне письмо. Послал сегодня почтовую карточку т. Винокурову.

Тепло, дождей нет.

Просматривал здесь два курса по политэкономии профессоров Железнова и Исаева. В основании обеих работ имеется солидная эрудиция. Работа проф. Железнова блестящая по популярности изложения и по богатству языка, [насыщена] экономическими идеями. Я предпочитаю лекции проф. Железнова, хотя работа Исаева иногда более оригинальна и сложна конструкцией. По этому поводу я припомнил, как я изучал политическую экономию в юности. Хотя в университет в Петербурге я явился, прочитав не одну экономическую работу, все же организованную экономическую мысль я развил в себе занятиями в университете.

Осенью 1911 г. кафедру по экономике занимал проф. М.И. Туган-Барановский. Я всегда бывал на его весьма посещаемых лекциях. Его изложение было последовательно диалектическим, иногда во время лекции он позволял себе бурные импровизации в назначенной теме и развивал перед студентами целые комплексы новых экономических идей. Он был очень популярен. Студенты встречали и провожали его почтительно и с шумными аплодисментами.

Мих[аил] Иванович вел семинарий по политэкономии, на котором я бывал. Там можно было многому поучиться. Он работал на виду у студентов и вел себя не только как профессор, выдающийся преподаватель, но и как исследователь, никогда не излагая вульгарно чужих мыслей, а давая новую формулировку экономической идее, приводя ее в контрасте и в дополнение к идеям некоторых наиболее одаренных авторов, продолжая ее логический ход, обосновывая ее фактическим материалом. В продолжение нескольких месяцев я изучал его «Основания политической экономии», эту солидную работу, без сомнения являющуюся лучшим изложением науки политэкономии на русском языке. Он превосходно знал классическую политэкономию и обладал всем богатством ее идей. К политэкономии Маркса он относился кри­тически, находя, что у него недостаточно исследованы закон спроса и предложения и вопросы потребления. Поэтому он идеи классической политэкономии (Адам Смит, Родбертус, Кейнс, Милль, Тюнен и др.) находил обязательным осветить изысканиями австрийской школы предельной полезности – Менгер, Бем-Баверк и др. Вследствие такого подхода к основным проблемам политэкономии его курс был несколько более сложным и требовал от студента свободной ориентировки в общей экономической мысли, данной автором.

Я взял у него в семинарии тему для проработки, но не сдал ее, так как был арестован во время студенческой стачки, созданной тогдашним официальным режимом в высшей школе министерством Кассо. У меня остались самые признательные воспоминания об изучении политической экономии под гениальным руководством проф. М.И. Туган-Барановского. После я прочитал еще несколько его работ и всякий раз я убеждался в глубокой оригинальности его работ, богатейшей

с. 42

 

эрудиции и большому мужеству, весьма разносторонней исследовательской мысли. Его всемирно известные работы о промышленных кризисах вызвали за границей целую школу талантливейших исследователей. М.И. Туган-Барановский умер в Киеве в дни диктатуры ген[ерала] Скоропадского.

В ряду первоклассных русских мыслителей экономистов – Чернышевский, Плеханов, Туган-Барановский, Струве, Ленин – Туган-Барановский является одним из самых блестящих.

В университете я слушал лекции по статистике проф. Кауфмана, которые принесли мне ценные знания в формах и способах, возможных в статистическом изучении экономических отношений. В 1912 г. осенью, после двукратного ареста на осенней демонстрации студентов и на апрельской демонстрации по поводу расстрела рабочих на Ленских приисках, я перешел в психоневрологический институт на юридический факультет.

Еще в университете и в домах заключения я познакомился с группой революционно настроенных товарищей – Томашевским, Янишевским, Розенталем, Дроботовым, Поповым (якут), Гусевым, [пропуск одной фамилии] (румын) и др., – из которых более близкими товарищами для меня сделались Томашевский и Янишевский. Оба эти товарища теперь коммунисты.

Я вступил в РСДРП(б) в начале империалистической войны, осенью 1914 г., рекомендованный в большевистскую студенческую организацию тт. Решетниковым и Энгелем. Тов. Решетников хорошо был известен на Урале по партийной работе на Мотовилихе – промышленный центр около Перми, – был ранен в [годы] гражданской войны в Финляндии, затем переехал в Саратов и в Саратовской губ. умер от тифа на работе по организации с.-х. коммун в начале 1919 г.

Тов. Н. Энгель все время работал в Ленинграде, одно время руководил Ленинградским телеграфным агентством, т. Энгель весьма образованный и партийно воспитанный товарищ.

В психоневрологическом институте я изучал политическую экономию у других профессоров – Святловского и Чернышева И.В. Там я солидно изучил историю экономических учений по кафедре проф. Святловского. Подобного ему блестящего, красноречивого и всесторонне образованного ученого экономиста найти трудно. Я с большим интересом работал у него по политэкономии и истории экономических учений. Проф. Илларион Васильевич Чернышев заменял по кафедре политической экономии проф. Святловского и вел семинарий по экономике, который в великом числе посещался студентами и студентками: Энгель, Решетников, Ципровский, Соколовский, Крупенина, Ососкова, Оранский, Томашевский – из университета, переведшийся в психоневрологический институт, Боричевский – ныне профессор в Ленинграде, Шавердов, Амосов и многие др.

Проф. И.В. Чернышев, кроме своей экономической кафедры, вел еще преподавание статистики. Он был также инженером, и я припоминаю сейчас одну экскурсию студентов под его руководством на Путиловский

с. 43

 

завод, где я получил первые познания о передовой заводской технике.

Чтобы дать теперь правильную оценку научной величины проф. Чернышева, у которого я учился пользоваться методами политэкономии и статистики, я приведу мое мнение о его большом труде по истории аграрной политики в царской России. Без сомнения, это самая богатая по глубине изучения исторических материалов и наиболее широкая по основной научной мысли работа по истории аграрной политики. Можно сказать, что это единственный научный труд в этой области, рядом с которым нельзя найти другой подобной работы. Его научный труд в такой ответственной отрасли экономического знания, как история аграрных отношений, можно считать бесценным. На другую его работу по истории земельной политики и экономики мне пришлось давать научный отзыв в газ[ете] «Экономическая жизнь».

 

16 октября. Вчера получил от Андрея Алексеевича денежный перевод на 50 рублей. На переводной карточке, посланной из Воронежа, он извещает, что нездоров. Сегодня я получил письмо из Пензы от Винокурова, товарища из Общества бывших красногвардейцев и красных партизан, того, который недели две тому назад прислал мне отличнейших пряников. Он пишет мне, что предложил прочим товарищам помочь мне материально во время ссылки. Сам Винокуров, вероятно, наблюдает и руководит цирком, принадлежащим Обществу.

Читаю «Исповедь» Л. Н. Толстого и «Политэкономия как учение о процессе развития экономических явлений» проф. И. Иванюкова.

 

17 октября. Получил весьма милое, но неутешительное письмо от Фины Васильевны. Она пишет о своих хлопотах в прокуратуре СССР по моему делу. Приведу важнейшее из ее письма по этому делу:

«Василий Владимирович, в телеграмме я написала, что высылаю письмо о деле в прокуратуре, но до сих пор сделать этого не могла, т.к. пришлось за справкой обращаться два раза. Но теперь я уже могу тебя известить, что твое заявление я передала 28 сентября секретарю т. Вышинского. В просьбе попасть на прием к Вышинскому мне отказали, хотя такую попытку я делала два раза. Как мне сообщил секретарь, т. Вышинский твое заявление передал прокурору Панчуткину. У него я справлялась, можно ли рассчитывать на удовлетворение заявления. Он мне ничего не сказал, а отослал в бюро справок. Там мне дали окончательный ответ, что заявление не разбиралось, а о результатах разбора мне сообщат. Если это будет, то, вероятно, очень не скоро, как я думаю».

Я бесконечно благодарен Ф.В., что она официально ведет мое дело в прокуратуре СССР. Как видно из ее письма, это нелегкое дело. Ф.В. была нездорова в продолжение 10 дней по возвращении из командировки. Теперь она выздоровела, что меня очень успокаивает. Геня здоров и требует возвращения моего из «командировки». Поля с мужем (она недавно вышла замуж) живет у Ф.В. Маня уехала на два месяца на работу в Севастополь. Бабушка хлопочет по хозяйству.

Сегодня утром, до получения письма от Ф.В., я отправил ей письмо, в которое вложил официальный документ о пересмотре моего дела в

с. 44

 

порядке амнистии в Комиссию по частным амнистиям при Президиуме ЦИК СССР. Письмо отправил срочной почтой.

 

21 октября. Тихая жизнь города и его округи вся замечательно на виду. Новые сдвиги в хозяйстве уже вошли в быт, сделались обычными, о них не спорят и не говорят. Бытовая жизнь идет медленно, в ней много старого, все идет своим порядком. Быт еще не преобразовался соответственно новому хозяйственному укладу. Перестроенная экономическая жизнь пока все свое напряжение передает для дальнейшего укрепления структуры и организации главных плацдармов социалистического хозяйства.

Обращаешь поневоле внимание на различие национальных групп в здешнем народе: русские славяне, коми-зыряне и татары. Этнические признаки видоизменяются благодаря большому числу высланных в местный район крестьян из разных сторон России для промышленных работ. Это политические ссыльные из зажиточных слоев деревни. Они заняты принудительным порядком на промышленном строительстве. Иногда я вижу на улице небольшие партии их, оборванных, голодных, конвоируемых военной охраной органов надзора. Работают они много и живут плохо. Их руками выстроен бумажный комбинат в селении Вижаиха, как и многочисленные промышленные предприятия на севере России.

Чердынский район по своей экономической организации – лесопромышленный. До империалистической войны край снабжался сельскохозяйственными товарами из южных районов, местное же население занималось лесопромышленным трудом. Промышленники были заняты строительством барж, белух, сплавляли дрова и плоты, занимались кустарным промыслом. Охота и рыболовство входят точно так же в круг работ местного трудящегося люда. В последнее время в крае открыты металлические и минеральные богатства. Вообще хозяйственные горизонты района неограниченны. И в сфере земледелия району принадлежит будущее более деятельное, чем в нынешнее время. Промышленный труд здесь имеет возможность развития до цветущего благополучия. Сельское хозяйство в специальной отрасли, в животноводстве, благодаря обилию земель, пригодных для луговой и травосеянной культуры, упрочит хозяйственную основу края в сочетании с промысловым трудом.

Местные русские жители, крепкий, здоровый народ – потомки древних новгородцев, переселившихся в край в XVI и в XVII столетиях. Большинство их сумело сохранить свой национальный русский тип. Они высоки ростом, блондины, голубоглазы, крепки сложением, чисты своим арийским типом. Встречаешь русских славян богатырей. Мне припоминается один мальчик, безукоризненный ариец, похожий на древнего классического грека, как он изображен Мироном, Поликлетом, Фидием, Лизиппом.

Значительная часть русско-финского населения является бодрой, крепкой, сильной трудовым складом группой. Русско-татарский смешанный тип встречается реже. Финский тип прелестен, как всякий цельный тип, он, кажется, вылился в свою форму в то время, когда мировая сила создавала планеты. Еще виден внутренний огонь, прекрасные линии,

с. 45

 

формы, вновь явившиеся, живут первым лучом горячего, пылающего солнца и грация невинного детства, и суровость мудрых линий соединены в радостном творении. Человек уподобляет себе природу, и она делается прекрасней, и природа сотворила человека по образу своему, снабдив его своей мыслью, неувядаемыми чертами, огнем вечной энергии.

В историю края вписана трагическая страница из династической борьбы древних боярских родов. В Чердынском районе был в ссылке боярин Никита Романов, близкий родственник царя Михаила. Он был выслан Борисом Годуновым и заключен в ужасных условиях. До сих пор в селе, где он пребывал, сохранились железные цепи весом в несколько пудов, в которые он был закован. Впоследствии боярин был освобожден и умер в Москве. [Вырвано 2 листа].

 

24 октября. Из полученных газет от 15 октября узнал о важных политических событиях, происшедших в Зап[адной] Европе. Германия вышла из Лиги Наций и Конференции по разоружению. Этот выход германское правительство официально объясняет неудовлетворением его требования о равноправии в вооружениях. Хотя правительства капиталистических держав, принявших пакт 4-х, в последнее время сделали заметные шаги к компромиссу в этом пункте с Германией. Так, французское правительство склонно было предложить Германии равноправие в вооружениях через четыре года, однако Германия не уступила своей ранее объявленной позиции, и в конце концов произошел этот разрыв. Европейская печать по-разному комментирует этот выход Германии. [Далее Кураев излагает некоторые сообщения газет].

Из этих версий нельзя вышелушить цельного ядра, поскольку ни одна из них не координирована с европейско-американской политикой [...] Пакт четырех остается изолированным в стороне от этих проторенных объяснений. Три руководящих принципа положены в основу германской политики выхода из Лиги Наций: 1) война с СССР; 2) вооружения; 3) связь германской политической линии с английскими, французскими, итальянскими, северо­американскими интересами на фундаменте консолидации немецкой нации в ее территориальных, материально-производственных и политически-культурных целях экспансии.

Очень практический признак отношения Германии к Польше пока держится прикрытым в тайнах государственной мысли, близкой к действенной политике.

Президент Гинденбург объявил о роспуске Рейхстага и о назначении новых выборов на 12 ноября. Конечно, это будет лишь инсценировка выборов.

Судебный процесс в Германии, на котором демонстрируется привлечение популярнейшими средствами учреждений юстиции к внедрению приема террора буржуазной диктатуры в массы пролетарской демократии,

с. 46  

 

принципиально враждебной правительству, процесс о поджоге рейхстага, не возбуждающий в буржуазной Европе сомнения, что он сработан национал-социалистами, демагогически направлен против коммунистической партии Германии. Обвиняются коммунисты Торглер, болгары коммунисты Дмитриев (sic!), Попов, Танев. Английский буржуазный «Тimеs» признает неоправданным обвинение коммунистов. Главный обвиняемый некто Ван дер Люббе, голландец, по всем данным, авантюрист, проникший в полицейские сферы, по части сообщений, национал-социалист, явно фальсифицировавшийся правительством Германии как коммунист, организованный элемент фашистского бандитизма, поднятый до общения с государственными людьми крайнего фашизма, орудие капиталистов, поджигатель, вдохновленный новым государственным режимом Германии, действующая сила Гитлера, Геринга, Геббельса и пр. [...] Буржуазно-демократическое общественное мнение в капиталистических странах считает виновниками поджога непосредственно вождей германского фашизма. [...] Европейская буржуазная демократия всерьез встревожена скандальными нравами фашизма и угрозой его для буржуазной культуры. [Кураев излагает содержание газетных сообщений о деятельности Лондонского антифашистского комитета и другие материалы].

Советско-маньчжурская конференция в Токио о продаже В[осточно]-К[итайской] жел[езной] д[ороги] вызвала инцидент с советской стороны, опубликовавшей досье о намерениях японского правительства побудить Манчжоу-Го к захвату ВКЖД. Вся суть этого инцидента, равно как и неустойчивости советской делегации на конференции, может быть изложена при обнаружении существенного момента, что предположенная [предложенная?] принципиальная платформа советской делегации не национальна.

Советская общественность с большим увлечением обсуждает полет в стратосферу на высоту 19300 метров стратостата СССР с командиром Прокофьевым и научным персоналом – Годунов и др. Этим полетом в стратосферу превзойден мировой рекорд высоты, достигнутый проф. Пикаром. [...]

 

25 октября. Сегодня был у секретаря президиума райисполкома т. Сурсякова по делу о назначении меня на работу. Он мне дал письмо к председателю «Глебовского товарищества», в котором рекомендует меня.

Вечером в 6 1/2 ч[асов] был на регистрации в отделении ОГПУ, что я делаю по числам 5, 10, 15 и т. д. через каждые 5 дней.

 

26 октября. В «Известиях» от 21 октября дано сообщение ТАСС об обмене нотами между президентом САСШ и председателем ЦИК СССР. Приведу содержание обращения Рузвельта. [Автор дневника цитирует послание Рузвельта от 10 октября 1933 г., выступающего за более тесное сотрудничество с Советским Союзом]. Ответ Калинина написан в таком же благоприятном и дружественном тоне.

Нота президента [США] определяет эпоху мирной политики между СССР и капиталистическими странами, поскольку она вызвана успехами

с. 47

 

социалистического строительства в СССР на основе моего перспективного и генерального планов. Если бы ЦК ВКП(б), отклонив мой план, проводил бы утвержденный пленумом ЦК и Всесоюзным съездом Советов в мае 1929 г. перспективный план, разработанный деятелями Промпартии, то эпохи мирной политики и пацифистских международных документов, возможно, не было бы совсем. Поэтому, ясно сознавая реальную причину послания президента, я могу с добрыми чувствами приветствовать его мудрое предложение. Рузвельт крепко держит свое слово, данное на президентских выборах и ранее делавшее демократическую основу его политической и социальной программы. Принимая в трижды положительной оценке обращение президента, я должен однако увидеть ничем не скрытый смысл сложившихся отношений между капиталистическим миром и СССР. Я не могу покинуть этого противоположения, пока единство критики социалистической революции не породит новых социальных и международных отношений более гуманных и устраняющих навсегда самую проблему пацифизма. Нота президента Рузвельта, возглавляющего самую великую капиталистическую державу, созданную германскими народами, связывает крепость отношений мира, дружбы и экономического сотрудничества. Я ценю для нынешней эпохи советско-капиталистических отношений эту экономическую прочность [...].

 

27 октября. В Норвегии на выборах в Стортинг одержала выдающуюся победу Рабочая партия Транмеля. По предварительным данным, транмелисты получили в Стортинге 65 мандатов против 47 на выборах в 1930 г., консерваторы 31 против 41. [Автор дневника приводит подробные результаты выборов]. Рабочая партия Транмеля не входит во II Интернационал и Амстердамский Интернационал, подобно английской Независимой рабочей партии. Успех Рабочей партии Транмеля, вероятно, объясняется ее общественным признанием успехов социалистического строительства в СССР. [...].

 

29 октября. Получил сегодня первое письмо от Гени, написанное им. Приведу его письмо с соблюдением всех правил его «правописания».

Здравствуйй дорагойй папа

мне мама сказала что ты балел ая хочу штоба ты был здаров ис скареи приежайй к нам а када приедиш купи мне игрушку

ну пака пишу Гена

На обратной стороне письма нарисована чернильница и подписано: «ченалница». Я долго разбирал это слово и понял его нелегко, так как сам рисунок дан символически, примерно так [рисунок]. Здесь не только чернильница, но и ручка.

Ему сегодня исполнилось 7,5 лет. Растет мой сын. Написал ему письмо и отправил.

Адрес на конверте письма Гени написан Финой Васильевной. Год прошел с тех пор, как я получил последний раз, в доме отдыха, открытку от Гени, а теперь я получил уже письмо от него, как от большого. Переписка с Геней, словом, началась.

 

27 ноября. На юбилейные праздненства десятилетия Турецкой республики в Анкару выезжала делегация от правительства СССР, в которую

с. 48

 

входили Ворошилов, Бубнов, Кржижановский. Празднование было торжественным. [Кураев приводит содержание речей участников праздненства и поздравительных телеграмм].

17 ноября президент САСШ Рузвельт, в исполнение декларации о желательности переговоров, в целях признания СССР, уже цитированной мной в дневнике, подписал декрет о признании de jure СССР. Этот великий акт президента Рузвельта встретил сочувственный отклик печати всего мира. Гениальная политика президента Рузвельта в весьма приблизительных, но точных выражениях сформулирована министром иностранных дел Хелл[ом] на борту парохода «Американский легион» по пути в Монтевидео. [Цитируется оценка министром и другими политическими деятелями этого события, затем на нескольких страницах дневника приводятся комментарии западной печати].

Уместно отметить здесь выдающуюся роль в укреплении деловых и политических отношений между САСШ и СССР нашего торгового представителя там, бывшего председателя президиума ВСНХ в 1921-22 гг., в особо ответственные годы введения нов[ой] экономической политики, партийца, инженера Богданова. Советским послом в САСШ назначен старый партиец Трояновский (русский).

Недавно проведенные выборы в муниципалитеты в Англии в ряде городов дали явную победу лейбористам. Это весьма знаменательный факт, определяющий симпатии рабочего в настоящее время. Он не доверяет консерваторам [...]. Москва принимала на днях польских деятелей авиации (полк[овник] Райский), художников – в связи с польской выставкой живописи в Москве – и артистов. Прием был радушным.

12 ноября в Германии происходили выборы в Рейхстаг. По опубликованным сведениям, фашисты имеют за собой 95% организованных ими избирателей. Этой официальной похвальбе невозможно доверять, избирательные приемы фашистов нарушали последние крохи демократических прав [...].

Милитаризм в Японии одерживает большие победы. Увеличиваются ассигнования на строительство флота, на авиацию, военная промышленность работает с полной нагрузкой. [Следуют примеры, свидетельствующие, на взгляд автора дневника, о военных приготовлениях Японии, о репрессиях против японских коммунистов].

В Афганистане убит король, на престол вступил его наследник [...].

В Баку выстроен Дом книги [...]. В Ленинграде в научных кругах привлекает главный интерес конференция по изучению атомного ядра.

Я очень был увлечен в последние недели чтением. Прочитал 5 томов Герцена и экономическую работу Николая Карышева «Труд, его роль и условия приложения в производстве». Работа Карышева хороша обилием статистического материала, его прекрасным применением и всей конструкцией книги.

О Герцене я должен многое сказать. Великий учитель, гениальный диалектик. Эту работу выполню, когда будут лучшие времена.

Получил письмо от Васи Сергеева и открытое письмо от Андрея Алексеевича Киташева. Послал им обоим письма. Давно не имею писем

с. 49

 

от Ф[ины] В[асильевны], не знаю, как живет Геня. Послал им письмо. Получил 50 р[ублей] от Матрены Егоровны Кронтовской и письмо, в котором она обещает скоро увидеть меня.

 

16 декабря. Вчера вечером принял важное решение. Изменившиеся международные буржуазные отношения делают невыгодным для успеха мировой социалистической революции в ближайшие несколько лет проведение стратегии революционной войны. Прошло десять долгих месяцев с тех пор, как я предложил Политбюро ЦК ВКП(б) начать революционную войну против буржуазной Польши и фашизированной Германии для освобождения пролетариата от буржуазно-фашистского гнета, имея в перспективе полную победу мировой социалистической революции. Теперь фашистская Германия методически готовится к войне с СССР. Я доволен, что мое письмо в Политбюро ЦК ВКП(б), в котором я предупредил, что буржуазия неизбежно будет стремиться начать большую войну против СССР, поставило с полной ясностью крайнюю необходимость предупредить эту большую войну революционной войной, и во всяком случае, сосредоточить силы на укреплении военной мощи СССР.

В то время для обоснования стратегии революционной войны тактика предупреждения большой войны буржуазной, впрочем, не имела решающего значения. Основным аргументом в пользу революционной войны были военно-политические преимущества Советского Союза сравнительно с Польшей и Германией. Поскольку фашистская диктатура в Германии в настоящее время находит способы вооружиться и провести подготовку к войне против Советской республики, быть может, даже в лучших условиях, постольку вопрос о вооруженной поддержке пролетарского восстания в Польше и Германии отодвигается на ряд лет, ибо стратегия революционной войны не должна ни при какой мировой политической обстановке навести политику Советского Союза к алармистскому состязанию с империалистическими державами. Военный авторитет, если можно принять здесь ходячий прием и мысли буржуазии, никогда не послужит самостоятельным, преобладающим принципом международной советской политики.

Мое письмо в Политбюро ЦК ВКП(б) от 3 февраля 1933 г. получает сегодня тем большую ценность и значение, что вопросы вооружения передовой военной техникой СССР там [в письме] подчеркнуты с абсолютной настойчивостью [...]. Так что действительность моих предложений об увеличении технической силы Красной Армии со временем только возросла и укрепилась.

Осенью 1929 г., обосновывая мой план социалистического строительства в письме в Политбюро ЦК ВКП(б), я определял цели обороны в более ограниченных пределах, чем это необходимо теперь. Гарантированными границами технического и контингентного вооружения СССР соответственно масштабу его государственной оборонительной линии должны быть военные силы Франции. Не менее! Я доволен, что эта незабываемая задача, что эта цель, содействующая мирному успеху [строительства] социализма, непоколебимо вошла в сознание руководящих кругов ВКП(б). В этом смысле мое политическое письмо в ЦК,

с. 50

 

мое политическое отсутствие в Москве и в партийном активе будут иметь историческое значение в борьбе за социализм.

Продолжением основного пути партии в СССР в объявившихся интернациональных условиях явится неустанная работа по созданию социалистического хозяйства и реконструкции общественных условий на фундаменте единого планового принципа, воплощающего и демократический централизм, и централизующую общественность самодеятельных кругов социалистического соревнования. [...]

Организация сил коммунистического интернационального рабочего класса вокруг социалистического государства противопоставит стратегическому отступлению буржуазии тыловой широкий охват ее бесконечной цепью солидарности, политической изоляции ее аппаратов от трудящихся масс, всеобщим восстанием.

 

20 декабря. Передаю сегодня начальнику Чердынского отделения ПП ОГПУ Урала т. Микрякову для направления в Москву начальнику ОГПУ СССР т. Менжинскому, через уполномоченного ОГПУ СССР в Свердловске, заявление партийного характера.

«В Президиум ОГПУ СССР т. Менжинскому – начальнику ОГПУ СССР.

Вследствие значительно изменившихся условий в международной политике и стремления Германии организовать и провести против СССР, вооружившись до полного предела, большую войну, я не считаю далее возможным настаивать на осуществлении предложений, внесенных мною в Политбюро ЦК в письме членам Политбюро от 3 февраля 1933 г. Политические предложения этого письма о содействии польскому и германскому пролетариату освободиться от буржуазно-фашистского гнета явились вопросом расхождения меня с тактикой Политбюро ЦК.

10 месяцев прошло со времени написания этого письма. Международные условия изменились, и мои политические предложения в письме в Политбюро от 3 февраля 1933 г. я снимаю, так как они не соответствуют наступающему историческому периоду. Я считаю правильным сохранить в этом письме лишь технические предложения об усилении оборонных средств и военного кадра СССР.

Прошу принять во внимание настоящее объяснение мое и отказ от политически спорных вопросов с Политбюро ЦК и отменить административную высылку меня на север в г. Чердынь Уральской области. Прошу сообщить решение ваше через Чердынское отделение ПП ОГПУ Урала мне.

Мой адрес: г. Чердынь Уральской области, Пролетарская улица, д.95.

Состояние здоровья моего плохое. 19/ХII-ЗЗ г. В. Кураев. г.Чердынь».

Начальнику Чердынского отделения ПП ОГПУ Урала т. Микрякову. Прошу вас направить это мое заявление в Москву, в президиум ОГПУ СССР, т. Менжинскому – начальнику ОГПУ СССР. В. Кураев.

 

22 декабря. О существенной перемене моих взглядов на события я решил довести до сведения ЦК и ЦКК ВКП (б). Чтобы ликвидировать

с. 51

 

вопрос о моей высылке, я послал в то же время официальное заявление главному прокурору СССР. Приведу содержание моего сообщения в Политбюро ЦКВКП(б).

«3 февраля 1933 г. мною было передано членам Политбюро ЦК Молотову и др. для объявления и решения в Политбюро ЦК политическое письмо, основным содержанием которого был тезис о прямом содействии польскому и немецкому рабочему классу в освобождении от фашистского буржуазного угнетения. После того, как я сделал шаги к распространению этого письма среди членов Президиума ИККИ в десятых числах марта, я с разрешения парттройки ЦКК был арестован и выслан на Север. Вообще говоря, и в то время меня неправильно было обвинять в недозволенной агитации, т.к. мнение по этому пункту не было вынесено официально, и круг доверительно привлеченных мною лиц [к ознакомлению с этим вопросом] составляли организации Политбюро ЦК ВКП( б) и Президиума ИККИ. Для того, чтобы сделать доступной для партийного решения мою точку зрения, я не обращался ни к другим лицам, ни к другим организациям. Я действовал один, совершенно лояльно.

Международная обстановка с момента передачи моего письма 3 февраля 1933 г. столь существенно изменилась, колебания в международных буржуазных группировках обнаружили сдвиги в сторону фашизма [...], против СССР; в данный момент они угрожают миру и СССР большой империалистической войной, в основном характере противоречащей революционной войне в нынешнюю эпоху. Отсюда в своем политическом письме в Политбюро ЦК ВКП(б) я удерживаю для дальнейшего лишь технические предложения о поднятии силы обороны СССР на такую высоту, чтобы передовая военная техника главных милитаристских капиталистических государств была ниже, чем в СССР.

Политические тезисы моего письма от 3 февраля 1933 года я беру обратно. Мои разногласия с Политбюро ЦК, следовательно, устраняют­ся. В будущем я – автор плана коллективизации сельского хозяйства в 5 лет и автор генерального плана социалистического строительства быстрыми темпами, который осенью 1929 года был вручен мною членам По­литбюро ЦК, – конечно, буду поддерживать, осуществлять, разделять и в более далекой перспективе созидать, политику партии в организации социализма непререкаемо быстрыми темпами. Мобилизация сил III Коммунистического Интернационала зависит от успехов строительства социализма в СССР.

Я считаю основательным возбудить дело о возвращении меня в ВКП(б) и прекращении политической высылки на Север.

21.XII.1933 г. В. Ададуров (В. Кураев). г. Чердынь».

Все три заявления я вложил в письмо к Васе Сергееву с просьбой, чтобы он доставил их в учреждения. В это же время я вложил письмо к Александру Николаевичу Пладухину, которого прошу дать совет В.Сергееву и получить справку в ЦКК и в прокуратуре после передачи в эти учреждения моих официальных бумаг.

с. 52

 

Читаю полное собрание сочинений Н.К. Михайловского, вождя народничества. Весьма, весьма талантлив, большие качества вождя. Блестящая критика народничества Лениным не всесторонне оценивает это широкое общественно-политическое и литературное течение. Более культурный, более образованный и политически ориентированный и отзывчивый Г.В. Плеханов в этой области сделал больше. Как политический публицист Н.К. Михайловский крупнее Чернышевского, разностороннее, многообразнее, что Н.К. Михайловский профессионально более квалифицирован в политической публицистике. Вне связи с общей точкой зрения Михайловского, субъективного социолога , индивидуалиста, вождя мелкой буржуазии, эклектика в экономике, полуматериалиста-полуидеалиста в философии, находится логический минус его публицистического дарования. Логика подменяется у него иногда наблюдениями, весьма талантливыми и живыми, но не способными восполнить силу систематической научности. Читаю его с большим интересом.

Взял 2 тома Элизе Реклю о Китае и Индии. Прочитал «Путешествие по Зап. Европе» Марка Твена. С таким джентльменом, как Марк Твен, приятно путешествовать. Библиотекарь в Чердыни – прелестный человек! Тов. Селиванов своими книжными резервами отвлекает меня от холода, скуки, неудобств, отсутствия общества, грубой пищи, плохого табаку и т.п. В его холодной библиотеке я читаю газеты, беру и на дом. Книга – это огонь воображения, библиотека – пылающий костер. […] Мне жарко зимой!

 

23 декабря. На 25 января назначен 17 съезд Коммунистической партии в Москве. В повестке дня находятся обычные доклады секретарей, делегации в ИККИ, доклад о перспективе социалистического строительства в следующую пятилетку.

Из Берлина от 7 декабря ТАСС сообщает [Кураев цитирует сообщение прессы о «государственной реформе» в Германии, полном уничтожении демократических институтов власти, замене их властью вождей – «führer princip»]. Германии… не существует больше Германии! […]

 

27 декабря. Вечер провел с гостем, Владимиром Николаевичем Хитрово – профессором метеорологии и геоботаники, бывшим ученым сотрудником с.-х. Шатиловской опытной станции, ныне находящимся на Урале в качестве ссыльного. Он уже два года пробыл на Урале в г. Тюмени. В Чердыни он совсем недавно и по всей вероятности опять уедет в Тюмень, о чем он официально извещен. Мы с ним были знакомы немного в 1918-1921 гг., когда я работал в с.-х. комиссариате. Здесь я его встретил случайно в пекарне при обмене муки на хлеб. Разговорились, припомнили прежнюю работу, и он зашел ко мне. Он мне с интересом и увлечением изложил свою работу по метеорологии Урала, суммированную им в фотографированной диаграмме. Работа в самом деле важная и заслуживающая внимания. Вечер в беседе прошел незаметно.

В последние дни я вынужден немало времени отдавать приобретению продуктов в продовольственных организациях. Мне помогают в этом зам. начальника Черд[ынского] отделения ОГПУ Микрякова – тов. Дурандин. Без его поддержки мне трудно было бы устроиться. В последний

с. 53

 

раз мне пришлось использовать содействие, ввиду отъезда Дурандина, тов. Петухова. Он мне и ранее помогал в получении хлебного пайка. Завтра пойду к нему за картошкой. Эти вопросы продовольственного снабжения здесь имеют выдающееся значение ввиду недостатка продуктов.

Сейчас ложусь спать. Имею бессонницу вторую неделю. Не помню, когда такая неприятность со мною была ранее.

 

5 января 1934 г. [Зачеркнуто: Сегодня я получил денежный телеграфный перевод на 100 рублей От Александра Николаевича Пладухина из Москвы. Верный признак, что мое письмо Васе Сергееву с заявлениями в Политбюро ЦК, в ЦКК и верховному прокурору СССР дошло по назначению. Я очень благодарен А. Н. Пладухину за денежную поддержку, Думаю, что Вася Сергеев передаст посланные документы в соответствующие учреждения. Большую часть денег я передал Антонине Павловне Одинцовой, которой я задолжал за продукты – молоко, картошку и пр.]

О моем отказе от разногласий с партийным руководством я сообщил письмами Фине Васильевне, т. Винокурову в Пензу – члену Общества бывших красных партизан и красногвардейцев и Матрене Егоровне Кронтовской.

Я давно желал написать в дневнике о семье Кронтовских. М.Е. Кронтовская – вдова земского агента Алексея Дмитриевича Кронтовского. А.Д. Кронтовский был внебрачным сыном пензенского помещика Легошина. Матрена Егоровна была его второй супругой. От первого брака у Ал[ексея] Дмитриевича] остались дети Миша, Леля и Тоня. Миша умер еще гимназистом первых классов, Леля и Тоня были воспитаны Матреной Егоровной вместе с ее племянницей и моей троюродной сестрой Шурой - мое родство по линии матери через тетю Грушу Кузьмину. После смерти моей мамы я провел рождественские каникулы 1904 г. у Кронтовских в уездном городе Городище Пензенской губ. Тогда сам Алекс[ей] Дмитриевич] Кронтовский и Миша были еще живы. Мое самочувствие в то время было более чем печальным. Смерть моей мамы меня потрясла до глубины души. Я помню, с каким вниманием, заботливостью и чуткостью я был принят в семье Кронтовских в это морально трудное для меня время. Алекс[ей] Дмитриевич был образованным и культурным деятелем. Его сын Миша был развит не по летам: богато одаренный, талантливый мальчик. В семье, в которой дети были сверстниками мне – Миша, Леля, Тоня и Шура, – я нашел милое дружеское участие.

Тетя Варя, сестра матери, воспитывавшая меня, сделала хорошо, что отправила меня в этот период в семью Кронтовских. Много годов после, в 1916 г., когда я был рядовым 140 пех[отного] зап[асного] полка, я бывал часто у Кронтовской М. Е. и там познакомился с будущими ее зятьями и супругами Антонины Алексеевны и Ольги Алексеевны – Петром Викторовичем и Григорием. Оба они были офицерами и помогали мне в получении некоторых льгот по службе. Матрена Егоровна – чудесная и верная семьянинка, к тому же имеющая организаторские способности и ум,

с. 54  

 

в этот период моей жизни помогла мне. В то время я всегда бывал также у тети Груши и у маминой старой знакомой Елизавете Егоровне Багровой, дочь которой Мария Евсеевна, как я уже писал в дневнике, была замужем за Алекс. Мих[айловичем] Цупак[ом].

Вся семья Кронтовских живет теперь в Пензе. У Лели и Тони милые дети, проявившие большие музыкальные дарования. Дочь Антон[ины] Алекс[еевны] выступает в Пензе на концертах.

На днях я получил письмо от Полины Семеновны Похановой, вдовы моего двоюродного брата Алексея Кузьмича Поханова – сына тети Вари. Пишет ее дочка Люся, которая сообщает, что она окончила 6 классов школы и теперь поступила на работу, где работает и ее мама. Юрочка, младший братишка Люси, болен, пишет она, туберкулезом и посещает диспансер. Жаль, такой славный мальчик! У меня есть портрет Поли с обоими детьми, Люсей и Юрочкой. [...] Миша Кузьмин пишет мне, что у него семейное горе – умерла дочка Леля, которая готовилась уже стать помощницей в делах тети Груши. Я сочувствую его горю, смерть родных детей для всех горестная утрата. Тетя Груша с большим трудом воспитывает Мишиных детей, в материальных условиях далеко не обеспеченных.

Сегодня я был у председателя районной контрольной комиссии т. Мосягина, которому сообщил о причинах моей высылки в город Чердынь и о перемене моей точки зрения на тактику ВКП (б) для будущего периода. Рассказал ему о моей безработице и просил его содействия в устройстве меня на работу и в некоторых ближайших материальных делах. В последнем вопросе мне помог также его заместитель т. Баяндин, у которого я был два дня тому назад, когда т. Мосягин был в командировке. В получении хлебного пайка на январь мне помог заведующий отделом районного снабжения т. Зырянов.

 

7 января. Сегодня день моего рождения. Мысли об отце и маме. Как давно я утратил их! Рара умер, когда мне было 5 лет и несколько месяцев, мать я утратил 12-ти лет. В 14 лет я чувствовал себя совсем большим. Помощь деда, Ивана Евграфовича Ададурова и бабушки Минадоры Петровны дали мне силы встать на ноги и быть самостоятельным ранее, чем я сам это сумел бы без их поддержки.

 

9 января. До сих пор я безуспешно стремился устроиться на работу. Лишь в последние дни мне удалось достигнуть удовлетворительного результата. Начальник район[ного] отделения ОГПУ СССР т. Микряков поручил своему заместителю т. Дурандину оказать мне содействие в поступлении на работу. Одновременно я обратился в районную контрольную комиссию к ее председателю т. Мосягину с просьбой помочь мне в этом же деле. Он взял на себя [труд] выяснить этот вопрос у руководителей отделов райисполкома и хозяйственных учреждений, в чем и преуспел как авторитетный председатель контрольной партийной комиссии.

Вчера и сегодня я был у председателя районного потребительского общества т. Выгузова, к которому меня направил т. Мосягин, и т. Выгузов после беседы с т. Дурандиным по телефону определил меня

с. 55

 

плановиком-статистиком во вверенном ему учреждении. Я присутствовал при его беседе по телефону с т. Дурандиным и должен оценить по достоинству благоприятную и тактичную рекомендацию меня Дурандиным.

Недели две тому назад я был в Совете профессиональных союзов (председ. т. Власов был в командировке) и подавал заявление о принятии меня на учет при освобождении вакансий в учреждениях. Тов. Выгузов резолюцией направил меня к зав. орготделом райпотребсоюза т. Кулмовой, чтобы провести формально мое устройство на работу.

 

12 января. Сегодня выходной день. Вечером был занят сдельной работой по составлению плана и сметы годовой работы райпотребсоюза, что поручена мне на условиях аккордного выполнения председателем Выгузовым. Тов. Кулмова согласовала прием меня на работу и познакомила с бухгалтером т. Баяндиным К.И. Работа срочная, требует изучения большого количества докладов, инструкций, отчетов и т. п.

Взял из библиотеки сочинения Н.Г. Чернышевского. Начал читать его работу о Лессинге. Первую мысль, которая появляется при чтении Чернышевского, я определил бы настроением исключительной серьезности труда. Н.Г. Чернышевский был великим тружеником науки. Его добросовестный перевод «Оснований политической экономии» Д. Милля характеризуется той же тенденцией. Стихия серьезности труда – основной признак литературного таланта Чернышевского. Столь блестяща характеристика Г.В. Плехановым мировоззрения и трудов Чернышевского в его двухтомном сочинении об этом вожде русской интеллигенции. Ни одна национальная европейская литература не знает такой всеобъемлющей, философски научной, политически мудрой, независимо от направлений, культурной и честной, классически боевой, принципиально острой, неукротимой, неистовой, светлейшей публицистики, как русская, с ее родоначальником гениальным Виссарионом Белинским.

 

15 января. Вчера получил открытое письмо от Гени. «Дорогой папа я знаю что ты приедишь из камандировки Я очень жду тебя нитирпеньиям Ат Гене - привет От мамы привет От Мани привет От Поли Целую тебя Пишу Гена 30/1933 [Кураев перерисовал два рисунка сына: «паровоз качает воду» и «ручка, обмакнутая в чернила»]. Еще два портрета – один в профиль мусье из романа (неразб.: Анри Ренье?) с усиками, в шляпе, с наивными глазами, бьющийся по целым дням на шпагах, другой портрет анфас, вероятно, свиновода, а может быть философ! Их черты я не возьмусь передать. Справа добавление: «привет от бабушки». Ласковое письмо, второй день хожу довольный.

 

19 января. Вчера пришло письмо от Васи Сергеева. У него важное событие в жизни. Вася женился. В супруги взял девушку из соседнего Долеву села Савельева. Ее имя Наташа. Он пишет, что она знает меня и говорила со мной, когда я в первый раз шел в Долево. Вася сделал лучшее, что он мог. Мария Антоновна, мамаша Васи, видит своего сына женатым. Письмо с моими заявлениями в парт. учреждения и в прокуратуру он получил и отнес к Андрею Алекс. Он был также по поводу моих заявлений у Фины Васильевны. Что предпринято далее, из его письма

с. 56

 

я не узнал. Вася был болен в течение месяца воспалением почек. Теперь выздоровел. Обещает выслать мне посылку.

Вчера у меня был проф. Хитрово. За скромным обедом мы беседовали на тему о «социальном счастии». Он изучал этот вопрос под углом зрения биологии. Продолжаю плановую работу для район[ного] союза потребительского об-ва.

с. 57

 

В предисловие   Вперёд   Указатель имён