Селения от «А» до «И»   Селения от «К» до «Я»      На «Весь Пензенский край»      На главную

Герб города Нижнего Ломова Пензенской губернии    

Нижнеломовский район

 

© Полубояров Михаил Сергеевич, 2007-2014 гг.

 
Последние изменения внесены 23.02.2014 г.

 

Описание герба города Нижний Ломóв: «В червлёном (красном) поле пять серебряных ломов, положенных  звездою, острыми концами вниз, средний из ломов длиннее других».

 

ПРИМЕЧАНИЕ. В Москве в 2016 г. на средства автора вышла книга «Весь Пензенский край» ограниченным тиражом 100 экз., который разослан (по списку Книжной палаты РФ) в крупнейшие библиотеки страны, а автором - в РГАДА, ГАПО, пензенские музеи, библиотеки им. Лермонтова, ПГУ и др.  Раздел «Нижнеломовский район» размещен в книге на стр. 573-609. Интернет-вариант не вполне соответствует содержанию печатного издания. Поэтому в научных публикациях при ссылках предпочтительнее использовать книжный текст.

 

НИЖНЕЛОМОВСКИЙ РАЙОН расположен в северо-западной части Пензенской области. Территория 176 тыс. га. Административный центр – г. Нижний Ломов. Русские – 75%, мордва – 10%, татары 8%, украинцы – 5%. Образован 16.7.1928 г. в составе Пензенского округа Средневолжской области.

Карта-схема Нижнеломовского района, 1933 г.

В 1937 г. передан из Куйбышевской в Тамбовскую область. С 4.2.1939 г. в Пензенской области.

По природно-экономическим факторам отнесен к Вадинско-Мокшанской агропочвенной зоне и расположен в северо-западной части Пензенской области. Почвенный покров представлен в основном черноземами (57,2%) и серыми лесными почвами (20,4%).

В районе 18 промышленных предприятий со среднемесячным объемом производства более 50 млн рублей (1,8 млн долл). Основные виды продукции промышленных предприятий (годовой объем): фанерный завод – выпуск фанеры 40355 куб. м,  спичечная фабрика – 601 тыс. условных ящиков спичек, хлебозавод – 3285 тонн хлебобулочных изделий. Завод «Машиностроитель»: машины стиральные – 7568 штук, велосипеды детские 1875 штук,  ООО «Молпродукт» – ЗАО «Нижний Ломов»: масло животное – 1042 тонн; цельномолочная продукция – 631 тонна, сыр и творог – 247 тонн. В отрасли сельского хозяйства основные направления: производство зерна, молока и откорм крупного рогатого скота. Посевные площади: зерновые – 23 тыс. га, сахарная свекла – 987 га. Общая площадь сельскохозяйственных угодий – 90,1 тыс. га. Производство зерна – 41,7 тыс. тонн, молока – 6 тыс. тонн, мяса – 346 тонн, яйцо – 28,5 млн. шт.

Учреждения здравоохранения: центральная районная больница, 2 участковых больницы, 34 фельдшерско-акушерских пункта. 33 школы, электромеханический техникум, педагогическое училище, техническое училище, 2 лицея, 20 библиотек, 11 сельских домов культуры и клубов, краеведческий музей.

История населения Нижнеломовского района. Один из старейших на пензенской земле Нижнеломовский край с тридцатых годов 17 столетия стал заселяться служилыми и «вольными» людьми. По указу великого государя они набирались в Переславль-Рязанском, Темниковском, Шацком, других уездах Российского государства и направлялись правительством на строительство и оборону одного из участков Украинско-Волжской оборонительной линии. (В литературе с начала 1950-х гг. безосновательно утвердилось название Белгородско-Симбирская черта). Украинско-Волжская черта начиналась в Слободской Украине, в верховье р. Псёл, что за Белгородом, и заканчивалась в Симбирске на Волге. Цель строительства черты по рекам Вад и Ломов заключалась в обеспечении контроля за Идовской и Ногайской  сакмами, по которым крымские, азовские, кубанские татары, ногайцы, калмыки совершали набеги на юго-восточные окраины Московского государства, похищая огромное количество пленных для продажи на невольничьих рынках и использования в качестве рабов. К началу освоения Нижнеломовский край выглядел почти пустынным: на территории района известны лишь две мордовские деревни (Кера и Кобяки), существовавшие до основания первых городов.

Центром обороны участка между юго-восточной окраиной Большого Цнинско-Вадского леса и р. Мокшей, в устье р. Ломов, поначалу планировалось поставить город-крепость Верхний Ломов. Его ведущая роль видна не только по числу личного состава, значительно превышавшего гарнизоны соседних крепостей, но и по протяженности оборонительной линии – около 60 км. Черта простиралась вдоль берегов рек и по лесам от устья Каргалейки (правого притока Вада в Вадинском районе), вверх по р. Вад, через с. Коповку, Красную Поляну, на вершину р. Толковки, вниз по ней, далее по р. Ломов, через с. Верхний Ломов до с. Козлятского. В документах приводится другая цифра протяженности Верхнеломовской черты – 71 верста 686 сажен (В.И. Лебедев, 1986 г., с. 57), видимо, с учетом второго и третьего поясов засек на отдельных участках. Сравните с протяженностью Керенской черты – 27 верст 13 сажен и Нижнеломовской – 28 верст 230 сажен: Верхнеломовская более чем вдвое длиннее.

Следом за Верхним Ломовом был построен в 1636 г. Нижнеломовский острог. В переписных, строельных и даточных книгах Верхнего Ломова 145 (1636-37) гг. упоминается «Ломов», «Верхний город Ломов», переведенцы из Наровчата, Кавендры, Качелаева, многих других ближайших селений и острогов. Но уже в 1637 г. в окружной царской грамоте в Пермь Великую Нижний Ломов назван городом заодно с Верхним. Но был ли он центром уезда? Причина, по которой к пятидесятым годам 17 в. Нижний приобрел более высокий статус города, скорее всего связана с обязанностью служилых людей Нижнеломовской черты обеспечивать безопасность крестьян дворцовых сёл от Козляцкого брода до Наровчатского Городища. Не случайно основным контингентом служилых людей г. Нижнего Ломова стали выходцы именно из дворцовых сёл Темниковского уезда, г. Краснослободска, Троицкого острога и Наровчатского Городища, тогда как верхнеломовцы – из «вольных и охочих людей», что «собою добры» и «стрелять горазды». Цель укрепления дворцового хозяйства в Примокшанье состояла в том, чтобы, пока строится черта, кормить служилых людей и рабочую силу, согнанную на строительство черты. Пограничная служба ломовских охранителей порубежья, изнурительный труд на строительстве и ремонте крепостей, засек и валов, охрана рабочей силы не оставляли времени для хлебопашества, всё продовольствие было импортным.

К началу 1650-х гг. значение Нижнего Ломова перед Верхним постоянно возрастала. Причину его «возвышения», видимо, следует искать в экономике и духовной жизни края. Благодаря учреждению в Нижнем Ломове Казанского мужского монастыря и ярмарки неподалеку от нее (в Верхнем Ломове был лишь торг) город в нижнем течении р. Ломов очень быстро превратился в экономический и культурный центр округи. Его «парадный фасад» был обращён к основанной в 1663 г. Пензе, тогда как у Верхнего Ломова, по мнению некоторых исследователей (Н.П. Крадин, 1988), «парадного фасада» якобы вообще не было (на самом деле он имелся, но более скромный). Со стороны реки Пензы шла одна из дорог, соединявших Астрахань, Царицын и Саратов с Переславль-Рязань и Москвой. По ней кочевники Саратовской степи ежегодно гоняли для продажи лошадей в Рязань и центральные уезды России.

Долго считалось, что первое упоминание о Нижнем Ломове как уездном городе относится к 1665-66 гг. («строельная книга города Пензы»), но скорее всего, это произошло раньше лет на двадцать. В ноябре 7160 (1651) г., по указу великого государя и по наказу из приказа Большого дворца за приписью дьяка Давыда Дерябина, писцы Михайла Степанович Пустошкин и подьячие Дмитрий Ермолаев и Данила Лопухин описывали в Нижнем городе Ломове «город и слободы, и уезд, и сколко городовых башен проезжих с вороты, и сколко башен глухих, и промеж тех башен городовых стен, и что городу и башням высота, и сколко городоваго наряду, и в государеве казне зелья и свинцу и ядер, и что в городе церковного и иного строения, и около города всяких крепостей и караулов вверх и вниз по реке по Ломову, и что устроено к городу при путном ключнике при Федоре Малово и после ево слобод и в уезде сел, и деревень, и починков, и в тех слободах и в селех церквей и дворов, а во дворех всяких служилых и жилецких тяглых людей и крестьян, татар и мордвы по имяном, и на какове жеребье хто живет» (РГАДА, ф. 1326, оп. 2, е. хр. 664, л. 136).

Из документа видно, что 1651 г. Нижний Ломов уже был центром Нижнеломовского уезда и что в административном подчинении его воевод числились, как это видно ниже по документу, селения служилых людей и дворцовых крестьян. К сожалению, нам удалось ознакомиться лишь с выдержкой из этого документа, попавшей в спорное дело крестьян с. Потодеева. За рамками выписки остался вопрос, ради чего издавался царский указ, требовавший не только подробного описания города, но и составления подворных списков обитателей по каждому селению уезда. Все это напоминало бы обычную процедуру приема-сдачи городов от одного воеводы к другому. Однако перепись населения всего уезда наводит на предположение, что речь в указе шла о придании городу Нижнему Ломову статуса нового уездного центра.

Еще одно косвенное тому подтверждение – некоторые топонимы «доуездного» времени. Например, пять раз упоминается «старая Верхнея Ломовская дорога», «что тою дорогою преж сего езживали с Ломова в Наровчат» (РГАДА, ф. 1326, оп. 2, е. хр. 664, л. 139–139 об., 141–141 об). Если бы в 1651 г. центром уезда являлся Нижний Ломов, дорога к нему из Наровчата не была бы названа «старой верхнеломовской».

Наше отступление и уход в подробности содержания архивных дел обусловлен не только выходом в свет книг и ряда статьей Е. Саляева, в частности, по истории Нижнего Ломова, которые грешат «революционными» выводами о необходимости пересмотра всего и вся в ранней истории Пензенского края. Действительно, нет оснований для пересмотра «устаревшей», по мнению Е. Саляева, точки зрения, что Нижний Ломов основан как острог, а не крепость, и произошло это в 1636 г. Вопрос принципиальный: Верхний Ломов – первый русский город Пензенской области, поэтому его история требует особого внимания и уважения.

До екатерининской административно-территориальной реформы 1780 г. территории Верхне- и Нижнеломовского уездов в 17 в. разграничивались р. Нор-Ломовкой от верховья до устья. Самым северным селением Верхнеломовского уезда фактически была д. Баранчеевка (ныне Спасского района), хотя по «разграничительной книге» мы увидим, что территории двух уездов уходили за реку Шелдаис. В Завальном стане Верхнеломовского уезда считались «Алты Авыл» - «шесть сёл» служилых татар Арслана Полкаева (Кикино и др. Каменского, Белинского и Пачелмского районов), десятки русских селений, земли которых уходили широкой полосой к югу и включали в себя большую часть Белинского района. Завальный стан Верхнеломовского уезда соприкасался по реке Атмис с Завальным станом Пензенского уезда. В составе Верхнеломовского уезда состоял также небольшой по площади Подлесный  стан (вдоль р. Толковки).

Левый берег Нор-Ломовки до реформы 1780 г. был нижнеломовским. «Почином» границы считалось устье речки Шуструй (на современных картах почему-то именуется Вязовкой). Верхне- и Нижнеломовский уезды разрезала на северную и южную половины Пензенско-Нижнеломовская большая дорога: север был нижнеломовским вплоть до дворцовых земель Наровчата. За ними, дальше на север, примерно по Шелдаису, находились земли Темниковского уезда. Нижнеломовскими были замокшанские лесные угодья и поляны, на которых основаны сёла Ива, Б. Кирдяшево, Казеевка и другие (исключая скановские дворцовые земли Краснослободского присуда Темниковского уезда).

Вот как описывалась граница двух уездов, как она намечалась в 1636 г.

По указу великого государя от 15 октября 7145 (1636) г. строитель Нижнего Ломова путный ключник Федор Малово, «съеховся с Богданом Саковниным» (чин не указан, по писцовым книгам Верхнего Ломова видно, что он был головой полковых казаков, а по другому источнику, о чем речь ниже, - воеводой). Учитывая важность документа, приведем его почти полностью – ведь в нем воспроизводятся дословно тексты строельных книг двух городов.

«Речка Шуструи пришла с руской стороны и впала в реку в Ломов промеж городов; и по тои речки Шуструве, с устья едучи вверх до болшой Нагайской дороги правая сторона – Нижнево Ломовскова города земли и лес, и всякие угодьи, а левая сторона – Верхнева Ломовскова города, а на тои болшой Нагайской дороге чрез реку Шустров – гать, а ездят чрез тою гать болшою Нагайскою дорогою из Верхнева Ломовскова города всякия люди в Темников и в Темниковской уезд. А от тои гати по болшой Нагайской дороге на гору, а в полугоре на правой стороне дороги береза высока кудрява, на ней биты грани на обе стороны. А от тои березы по дороге ж на березе биты грани, а от тои березы дуб з бортью на правой стороне дороги, на нем биты грани (свидетельство того, что еще до основания городов местность являлась ареной хозяйственной деятельности бортников. – М.П.); а от того дуба – в степь по той же дороги к трем березам: две березы из одного кореня выросли, а третья береза на том же корени ссечена, а подле тех – четвертая береза одинака, на ней биты грани, а те березы стоят на правой стороне дороги; а от тех берез по той же дороге на ржавце, не доезжая речки Нор Ламова, четыре березы, подле их – частый березник, а из тех берез на одной березе биты грани; а от тех берез до речки Нор Ламова правая сторона по самой рубеж, по болшую Нагайскую дорогу Нижнева Ламовскова города Казляцкого броду – пеших козаков земля, а левая сторона – Верхнева города земля; а от тои Нагайской болшой дороги вверх по речки по Нор Ламову до речки до Езоведи, и по речки Езоведи вверх же до вершины – правая сторона Нижнего Ламовского города, а левая сторона – Верхняго Ламовскаго города. А на вершине речки Езовиди на левой стороне вражка дуб коренист, у корени вал, а на том дубу биты грани; а от того дуба на самой вершинке дубок невелик, на нем биты грани; а от того дубка степью прямо к вершинке к речке Каурцу, а на тои вершинке дуб, на нем набиты грани; а от того дубка по вершине – на болшую Нагайскую дорогу; а у дороги на левои стороне два дуба, на одном дубу биты грани; и по тем граням едучи правая сторона к реке Мокше – Нижнева Ломовского города, а левая сторона – к Вадовскому лесу – Верхнева Ламовского города. А от тех граней по болшой Нагайской дороге – степью к речке Шелдаису, на Каменнои брод – правая сторона Нижнева Ломовского города, а левая сторона – Верхнева Ламовского города. И переехав речку Шелдаис на Каменном броду – в полугоре дубок, на нем биты грани; а от этого дубка по тои же болшой Нагайской дороге степью до вершины речки Мамры, а на тои вершине на правой стороне дороги дуб, на нем биты грани; а от того дуба до Долгова Реткодуба с осинником, а от того Реткодуба с осинником на левои стороне дороги – на дубу биты грани. А от того Реткодуба, тою ж болшою Нагайскою дорогою, степью, к речке Парце. И переехав речку Парцу, на горе дуб, а у него от корени сучки отсечены, и на том дубу биты грани. А от речки Парцы и от дуба, переехав Адрахманскую вершину, на горе дуб, на нем биты грани, а на тои Адрахманскои вершине, на перелазе, кои от исстари бывала плотинка невелика (еще одно свидетельство прежней хозяйственной деятельности. – М.П.), а от тои Адрахманскои вершинки по тои же Нагайскои болшои дороге – к речке Юнке степью; и не доехав речки Юнки, куст березовои, а том кусту дуб, на нем биты грани, а от того куста прямо к речки Юнки, и по тем граням правая сторона – земля и сенные покосы и всякии угодья Нижнего Ламовского города, а левая сторона – Верхнего Ламовского города. И переехав речку Юнку, на горе дуб кудряв, на нем грань, а от того дуба вверх по речке по Юнке, по обе стороны до речки Шустрова, и по речке по Шуструве вверх по обе ж стороны – до Озяских вершин. А с Озяских вершин вниз по Озясю к речке Мокше до живущих пашен Темниковского уезду и села Троицкого мордвы.

А на межеванье с путным ключником Федором Малово да з Богданом Саковниным были обеих городов люди: Нижнево города Ламова с путным ключником с Федором Малово был подьячей Баим (Стаим?) Федоров, да пятидесятники, казак Марка Степанов, Антон Фатеев, десятники Кузма Шилов, Клементей Машенцов, Артемей Тимофеев, редовые козаки Григорей Дружинин, Любим Серебренов, Никита Терентьев, Андрей Иванов, Василей Гнусин, Андреи Фролов с товарищи; села Троицкого крестьянин Клементей Максимов; Наровчатовского Городища крестьянин Яков Поколица. Верхнево города Ламова з Богданом Саковниным были подьячей Григорей Баженов, пятидесятники, казак Леонтей Михайлов сын Косой, Барис Шатчинин, Третьяк Плотник, Селиверст Григорьев, редовые казаки Иван Знаменшик, Парфеней Яковлев сын Рудамет, Степан Филатов с товарищи, Темникова города Ишмак мурза Козяшеев сын Дулатов с товарищи, а они в Верхнем городе Ламове в те поры были з Богданом Саковниным на береговои службе вожи.

Были обеих же городов:

Нижнево города Ламова вожи, Красные Слободы выборнои целовалник деревни Кирдяшевы мордвин Ямаш Вячин, села Троицкого выборнои целовалник Починка Чаманин, мордвин Жилка Покамасов деревни Кечатовы, мордвин Мозяр Мельситов; Верхнева города Ламова вожи: темниковская мордва деревни Пичиморги Шан Забеляев, деревни Тезиковы Куштамас Лематов, деревни Атюревы Пякьса Порапин, деревни Кушки Кошаи Куштаев.

А з другую сторону, за реку Ламов, в степь, меж городов, пристоит рубеж быть против тои же речки Шустрова по левую сторону возле липяга Лундамы, да возле липяга Аркеледим по левои стороне, по караулы, что стояли на том карауле конные козаки Нижнего Ламовского города у речки у Мурову. А от караула прямо к речке Мичкасу, а рекою Мичкасом вниз к реке Мокше до пашен села Троицкого мордвы деревни Кобяку до темниковской деревни Велмисенои» (РГАДА, ф. 1326, оп. 2, е. хр. 940, лл. 14–19). Здесь – Мичкасом названо низовое течение р. Атмис.

В 1670-е гг. замокшанские дворцовые земли правительство раздавало в качестве земельного жалования солдатам Московского выборного полка, отвод этих земель производили воеводы Нижнеломовского уезда. Следует заметить, что каких-либо административных границ уездов, кроме вышеупомянутых «граней», вырубленных на деревьях, не существовало до 1780 г. Их определение зависело от того, приказная изба какого уезда отводила земли и в какую избу выборные служилые люди, крестьяне и старосты отвозили подати и подушные деньги. Так, вокруг нынешнего г. Белинского немало деревень считались входящими в состав Инсарского уезда, несмотря на то, что отделялись от Инсара землями Верхне- и Нижнеломовского, а также Завального стана Пензенского уездов. Впрочем, в Нижнеломовском уезде также имелись чересполосные земли в районе нынешних Бековского и Сердобского районов.

В 1710 г. в старом Нижнеломовском уезде насчитывалось: 65 дворов (330 чел.) священнослужителей и их свойственников, 24 – церковного причта, 15 дворов (85 чел.) – приказных людей и подьячих, 150 дворов – дворянских и драгунских (836 чел.), 2702 двора (14.516) служилых солдат и казаков, 2 двора (16 чел.) бобыльских, 7 дворов (455 чел.) – помещиковых и при скотных дворах, всего – 2965 дворов, в них 7.952 души мужского и 8.553 – женского полов (всего 16.505 чел.). Между 1710 и 1718 гг. прибыло 21 двор дворян, 1451 двор солдат, взято в Санкт-Петербург в плотники, кузнецы и каменщики 14 дворов, из солдат взято в кубанский полон мужского пола – 155, женского – 146, из дворян соответственно 2 и 4. Беглых оказалось 292 двора, взято в Киев на службу в ланд-милицию 56 душ, послано в Петербург и Киев на разные работы и домой не возвратились 86. Умерло из солдат 2219 мужского и 2926 женского полов. В возрасте свыше 100 лет умерло 12 мужчин и 13 женщин (РГАДА, ф.350, оп.1, е.хр.272, лл.1778 об.-1836 об.).

По переписи 1720 г. в Верхнем Ломове и Верхнеломовском уезде показано душ мужского пола: ясачных крестьян, отписных от мурз и татар за некрещение – 5, архиерейских и монастырских крестьян – 440, приказчиков помещиков – 29, помещичьих крестьян – 1464, дворовых людей – 826, конюхов – 5, скотников – 6, однодворцев городовой службы – 259, станичников – 4, засечных сторожей – 33, казаков – 303, полковых и гарнизонных солдат – 932, ландмилицких солдат – 46, стрельцов – 237, пушкарей – 21, городничьих – 7, ясачных новокрещен – 3, прибылых иноверцев, «которые бывают у работы карабельных казанских лесов» - 954, фискалов – 3, итого – 5617 (по нашему пересчету – 5677). Кроме того, помещиков с детьми – 45 душ мужского пола (РГАДА, ф. 350, оп. 2, е. хр. 555, лл. 187–187 об.). По ревизии 1720 г. оказалась 5781 душа мужского пола и 243 души, которых «числить не велено», т.е. помещиков и священнослужителей (там же, л. 188).

Нижне- и Верхнеломовские уезды, по меньшей мере, дважды подвергались тотальным «татарским погромам» в исполнении крымских татар, ногайцев, севернокавказских горских племен, подчинявшихся кубанскому «салтану». В первые десятилетия после основания городов набеги происходили регулярно. Последние – случились в 1681 и 1717 гг. В августе 1717 г. «кубанцы» взяли в плен только в Нижнеломовском уезде 308 человек, в том числе в возрасте от 1 до 5 лет – 62, от 6 до 10 лет – 85, от 11 до 15 лет – 44, от 16 до 30 лет – 83, от 35 до 55 – 30 и один семидесятилетний. Таким образом, несовершеннолетних (до 15 лет включительно) взят в плен 191 человек (62%), рабочего возраста – 116 (37,6%) и один престарелый (0,3%). Предпочтения кубанцев показывают, что их интересовали прежде всего дети и подростки, в меньшей степени – лица рабочего возраста. Это связано с тем, что полон набирался прежде всего для продажи в рабство. Кроме того, покупателей интересовали пленники, не способные к побегу. Такие на невольничьих рынках ценились более высоко, по сравнению со взрослыми.

Тяжелая пограничная служба на ломовских оборонительных линиях – отдельная тема. Большое количество материалов – опубликовано, множество свидетельств собрано в архивных делах, в том числе ревизских сказках, особенно о пленении и пребывании в крымском и кубанском плену. Среди них был «Верхнего города Ламова козачишка» Тимофей Ивáнов. Его взяли «крымские люди в полон под горо+дом под Ломовым», при воеводе Богдане Соковнине, т.е. в 1635 или 1636 гг. («а в то время был воевода на Ломове Богдан Иванович Соковнин»). «И продали на каторгу», т.е. гребцом на корабль. К веслам каторги Тимофей был прикован 7 лет. Рабов на галере, подобных Тимофею, насчитывалось 280 человек, в том числе 207 – русские, из них 20 – бывшие служилые люди. Именно они подготовили и подняли восстание, взорвав большинство турок заранее приготовленным порохом. В ходе короткой схватки они перебили вооруженную стражу, зарубили пашу. Знатных пассажиров судна взяли в плен. По пути в Испанию захватили еще одно турецкое судно. Многие активные участники боя на галере получили тяжелые ранения и увечья. Один погиб. У Тимофея «руку левую выбили из плеча мушкетом». Восставшие ушли на захваченной галере в Испанию, были в Риме, Венеции, Венгрии, Литве. Везде их встречали как героев (Мемуары, относящиеся к истории Южной Руси. Вып. II. Киев, 1896, с. 402). Восстание на турецкой каторге описано в нашем очерке (см. здесь).

Это восстание можно было бы счесть за выдумку, учитывая масштаб и необыкновенность события (21 человек русских бывших служилых людей, оказавшихся в плену, прикованными к веслам, победили 200 вооруженных турок!), если бы о нем не писали в Европе как о необыкновенном событии. Уже в 1643 г., по горячим следам, в Италии была напечатана брошюра, посвященная этому событию, через несколько лет ее переиздали на латыни в Литве. Перевод на русский появился лишь в конце 19 столетия. В настоящее время подвиг этих людей, рвавшихся на родину, к «правильному христианству», оказался напрочь забытым. А ведь Тимофея Иванова можно с полным основанием назвать первым героем Пензенского края.

В переписных книгах Верхнего Ломова, созданных при Богдане Соковнине, есть два Тимофея Иванова (один Давыдов – Кадомец, другой Бортников), но они стрельцы, и «Тимошко Иванов наровчатовец», новоприборный полковой конный казак прибора Ивана Сытина, головы Богдана Соковнина (РГАДА, ф. 1209, д. 6467, кн. 29; см. Список с переписных книг Богдана Соковнина 7145 г. города Верхнего Ломова служилых людей). По возвращении на родину он в челобитной царю назвал Б.И. Соковнина воеводой. Тимофей Ивáнов Наровчатовец и есть тот самый один из двадцати одного героя, победивших двести турок, о подвиге которых знала вся Европа, включая «шпанского короля» и папу Римского. В современном правописании личных имен полное его имя – Тимофей Иванович Наровчатов (Наровчатовец, или Наровчатовский).

От пограничной службы, тяготы которой сегодня невозможно представить, служилого человека могла избавить только смерть: служба великому государю была пожизненной. Впрочем, имелся еще один вариант – уйти в монастырь в почтенном возрасте или по состоянию здоровью. По средневековым представления, человек принадлежал царю и Богу и никому иному. Если у него не было сил служить царю, то, следовательно, он иметь формальное право посвятить себя службе Богу. Он – единственный, кто выше царя! Поэтому рядом с городами-крепостями, оберегавшими Россию от козней Степи, очень часто существовал мужской монастырь. При Нижнем Ломове – Казанский, при Мокшане – тоже Казанский, при Пензе – Предтеченский и Спасо-Преображенский. Иными словами, мужские монастыри были для одних – местом «спасения души», для других – вроде дома инвалидов и престарелых: если солдат не имел родственников, и о нем некому позаботиться, он находил приют в монастыре. Был такой и при г. Верхнем Ломове и назывался Николаевским. В «Пензенской энциклопедии» (с. 85) его представили как перенесенный из-под Лукиной Поляны в 1689 г. Успенский девичий монастырь и что «угодьями он не владел», живя мирскими подаяниями. Однако в материалах 2-й ревизии (1746 г.) упоминается под Верхним Ломовом именно Николаевский монастырь, который после первой ревизии (1721 г.) «велено писать за Казанским Богородицким монастырем» в Нижнем Ломове, вместе с 14-ю монастырскими крестьянами (РГАДА, ф. 350, оп. 2, е. хр. 562, л. 151). Не могли «девичий монастырь» приписать к мужскому! Поэтому Николаевский монастырь явно был мужским.

Казанский мужской монастырь был гордостью Нижнего Ломова. Он был основан по случаю «явления» в 1643 г. казаку Набокову иконы Казанской Богородицы. Однако дело с открытием монастыря длилось целых пять лет: препятствовали воеводы, которым нужны были для службы даже и немощные старики, а монастырь был лишней обузой. Случаям «явления» икон они не доверяли, посылая не место «явления» казаков и стрельцов для круглосуточного дежурства, которые, естественно, ничего мистического не обнаруживали. Но завязывалась переписка, начиналось давление московских властей, и в конце концов воеводы сдавались. Как это обычно происходило, описывает Г.П. Петерсон в «Историческом очерке Керенского края» (1884), где в 1681 г. «явленный» образ, «видения» и «гласы», среди прочих женщин, обнаружила, между прочим, старица Нижнеломовского Казанского девичьего монастыря Федора, которую и после во время литургии «ударяло на паперти о помост» от разных «видений» и «гласов». В 1710 г. в Нижнеломовском Казанском мужском монастыре показаны игумен, 2 иеромонаха, поп, 2 иеродьякона, 4 церковнослужителя, 33 монаха и 9 послушников, всего 52 человека; в монастыре в этот период имелось 2 церкви: соборная каменная во имя явления чудотворной иконы Казанской Богородицы и деревянная во имя Рождества Иоанна Предтечи (РГАДА, ф. 350, оп. 1, е.хр. 272, лл. 1719-1724 об.). В 1877 г. на территории монастыря находилось 4 церкви, 24 лавки, ежегодно 8 июля (ст. ст.) устраивались ярмарки.

В 1654-55 гг. в Центральной России и, вероятно, в Пензенском крае свирепствовала чума. Потери населения в трех «наших» уездах (Верхне- и Нижнеломовских и Керенском) неизвестны, но в недалеком городе Переславле-Рязанском, только на городском посаде, из 2583 чел. остались в живых только 454, т.е. 14%. В «пензенских» уездах ситуация если и была лучше, то вряд ли намного. На наш взгляд, чума, пожалуй, – одна из главных причин, почему строительство городов в Пензенском крае затормозилось в 1650-е годы. Судите сами: в 1635-36 построены Верхний и Нижний Ломовы, Саранск – в 1641, Шишкеев – 1644, Керенск – 1645, Инсар – 1647-м. Затем за 16 лет не было построено ни одного города, и лишь в 1663 г. царь указал строить Пензу. Наверное, после чумы подросло новое поколение строителей…

На 1 января 1896 г. в Нижнеломовском уезде насчитывалось 154.577 жителей (76.535 мужчин и 78.042 женщины), в том числе крестьян – 143.810, военного сословия – 9033, духовного звания – 855, мещан – 548, дворян – 126, почетных граждан и купцов – 115, прочих сословий – 90; населенных пунктов – 242, дворов – 24.038 (Брокгауз и Ефрон, т. 41, с. 50), среднее число жителей на один двор – 6,4.

Перед Первой мировой войной (1912 г.) в Нижнеломовском уезде 176 тыс. жителей. На крестьянский один двор приходилось 6,27 чел. Площадь уезда – 3.174,9 кв. верст (330.729 кв. десятин), под лесом – 25%, распахано – свыше 62%. Выращивались рожь, овес, гречиха, просо, картофель, конопля. Кустарное производство телег, колес, саней и т.п., тканье полотен для решет, выделка соломки для спичек, тканье бредней. Фабрик и заводов – 445 с производством на 4,2 млн руб. в год (в основном это мельницы и маслобойки). 5 «значительных спичечных фабрик». Торговые пункты: с. Головинщино, Нижний Ломов, Верхний Ломов. Начальных школ 82, земских больниц – 2. Бюджет уездного земства на 1913 г. – 446,3 тыс. руб., в т.ч. на народное образование – 307,1 тыс., на медицину – 60,7 тыс. (Новый энцикл. словарь. Под ред. К.К. Арсеньева. Т. 28. Пг, [1915], с. 483).

В годы Гражданской войны и в первые послевоенные годы на территории района действовали многочисленные банды. В 1919-23 гг. – Ямана, численностью до 15 человек (Студенка, Верхний Ломов), в 1923-25 гг. – Сюнякова, Ладыгина, Недосейкина, численность до 15 человек (Верхний Ломов, Старый и Новый Шуструй), в 1926-30 гг. – Глушкова, Белонучкина и Перетрухина от 3-х до 10-ти человек (Верхний Ломов, Сухая Пичаевка).

В 1932 г. в районе имелось 2 машинно-тракторные станции (Нижний Ломов и Голицыно), 4 совхоза («Долгоруковский», имени ОГПУ, «13-я годовщина Октября» и имени 6-го съезда Советов). Районные коммунисты сдерживали, насколько имели возможность, разрушительный для села курс на ускоренную массовую коллективизацию и не дали вывезти из района весь хлеб, тем самым предотвратили массовый голод в 1933 г. Поэтому в политическом обзоре районе за 1933 г. отмечалось, что коммунисты Н. Пятины, Студеновки, Ст. и Нов. Толковки, Ивы, Атмиса, Черной Пятины и Пичаевки «возглавляют саботаж» хлебозаготовок, являются «прямыми агентами кулачества, стали изменниками Партии и рабочего класса» (ГАПО, ф. р-601, оп.1, е. хр. 16, л.5). В совхозе имени ОГПУ выращивался кок-сагыз для получения сока (как из одуванчика), из которого после химической обработки изготовляли стратегическое сырье – каучук.

В годы Великой Отечественной войны погибли в боях жителей района (с городом) – 3879, умерли от ран – 675, погибли в плену – 30, пропали без вести – 3534, всего безвозвратных потерь – 8118 человек.

Всего на территории Нижнеломовского района зафиксировано, по выявленным данным, 168 селений. К 2004 г. их осталось 65. В 2004 – 2013 гг. ухудшились демографические показатели. В среднем за эти 9 лет из района выбывало 594 человека ежегодно. Если депопуляция будет и впредь продолжаться такими же темпами, то через 68 лет на территории Нижнеломовского района не останется постоянных жителей.

Численность населения Нижнеломовского района (включая г. Нижний Ломов), в границах района на 1.1.2014 г., по годам: в 1795 – около 43733, 1864 – 66024, 1911 – 102476, 1926 – 109241, 1939 – 87787, 1959 – 64572, 1970 – 57222, 1979 – 55083, 1989 – 52335, 1996 – 25365, 2004 – 45755, 2010 – 41974, 2013 – 40412 жителей.

 

Диаграмма 1.

Абсолютная численность населения Нижнеломовского района в границах на. 1.1.2014 г.

 

Примечание. В диаграммах 1 и 2 и статьях о населенных пунктах, опубликованных ниже, численность жителей в 1795 г. определялась как оценочная – 75% от численности в 1864 г. Общая численность населения в Нижнеломовском уезде за 1795 г. взята из таблиц монографии В.М. Кабузана «Народы России в XVIII веке: численность и этнический состав. М., Наука, 1990; за 1864 г. – По «Спискам населенных мест Российской империи. Том XXX. Пензенская губерния». СПб, 1869.

 

Диаграмма 2.

Среднегодовое движение населения Нижнеломовского района в границах на 1.1.2014 г.

 

Селения от «А» до «И»   Селения от «К» до «Я»      На «Весь Пензенский край»      На главную