Главная

Историческая библиотека

Весь Пензенский край

Отказные книги Пензенского края

Топонимика

Контакты

 

Строельная книга города Пензы

 

Строельная книга города Симбирска

 

Опись городов Поволжья и Прикамья, 1701-1704 гг.; (с предисловием М.С. Полубоярова)

 

Топографическое описание Пензенского наместничества

Краткое топографическое описание Пензенской губернии

Описание городов Пензенской губернии

Краткое описание Саратовского наместничества

Кузнецкий уезд. Список селений

Петровский уезд. Список селений

Сердобский уезд. Список селений

Описание крепостей Верхний Ломов, Нижний Ломов и Наровчат

Челобитные пахотных солдат Пензы и Петровска

Полубояров М.С. На реке Сердобе и в иных урочищах

Полубояров М.С. Драгунские горы

Полубояров М.С. Древности Пензенского края в зеркале топонимики (В формате .pdf)

К.А. Кочегаров. Лубенский полк в Пензе

 

Полубояров М.С.. Основание Иткаринской слободы (г.Аткарск)

 

 

 

М.С. Полубояров. Малая долька России. Очерки о Малосердобинском районе Пензенской области Малая Сердоба, 2003

 

Полубояров М.С. Малая долька России: Очерки о Малосердобинском районе Пензенской области. – Малая Сердоба, 2003.

Рецензенты: доктор педагогических наук, профессор П.А. Гагаев; кандидат исторических наук, доцент Н.П. Берлякова.

2-е, оцифрованное иллюстрированное издание: Москва, 2012 г.

© Полубояров М.С., 2003, 2012

 

Часть I   Часть II   Часть III

Оглавление-закладка

Предисловие ко второму изданию (цифровому).

НА КАРТЕ ОБЛАСТИ . Географическое положение района. Природа, экономика, социальная сфера. Населенные пункты. Из истории мордовского населения района.

ОТ ДРЕВНЕГО МОРЯ - К ДИКОМУ ПОЛЮ. Лунка. Палеонтология. Археология.

ПОЧЕМУ ТАК НАЗВАНО? Топонимия района. Улицы Малой Сердобы. Фамилии.

«ДОЧЬ» ПЕТРОВСКА, «ВНУЧКА» АЗОВА. Основание Петровска и М. Сердобы. Станичная служба. «Кубанский погром». Начальные годы Старого Славкина, Нового Славкина, Саполги.

 

Предисловие ко второму изданию (цифровому)

 

В 2000 г. в Саратове вышла в свет моя книга «Драгунские горы. Историко-публицистические повествование», средства на издание которой собирались по крохам с населения Малой Сердобы. Книга была встречена с большим интересом, тем более что в Пензенской области ни один сельский район в ту пору не имел такой. Экземпляры, оказавшиеся в районной библиотеке, через несколько лет разворовали приезжие земляки-горожане. «Драгунские горы» использовались на уроках краеведения в средней школе. Но многие фрагменты идеологически не соответствовали учебной программе. По этой причине пришлось уже на стадии редакционно-издательской подготовки убрать  некоторые политически острые абзацы. По совету одного из лучших педагогов района Галины Викторовны Малкиной пришлось написать книгу о районе в целом, специально для школ. Так появилась книга «Малая долька России. Очерки о Малосердобинском районе». Ее одобрили рецензенты из института усовершенствования учителей доктор педагогических наук, профессор П.А. Гагаев и кандидат исторических наук, доцент Н.П. Берляева. Книгу напечатал в районной типографии редактор местной газеты «Труд» Сергей Александрович Пчелинцев в свободное от работы время.

Прошло девять лет со времени выхода в свет первого издания книги «Малая долька России». В Малосердобинском районе многое изменилось в худшую сторону. Экономическая разруха, безвыходность, морально-нравственная деградация населения, уход «в себя» превратили некогда жизнерадостных, бойких малосердобинцев в людей обособленных, занятых исключительно собственными проблемами. Раздел происходит по политическим  предпочтениям, религиозным и даже национальным, чего раньше никогда не было. И все же во время последних выборов в Государственную Думу 4 декабря 2011 г. Малосердобинский район был первым в Пензенской области по голосам, отданным за КПРФ, - 29,16% (по области - 19,83%). Во время выборов президента Федерации 4 марта 2012 г. Г.А. Зюганов получил 26% (по области - 20%). В то же время в районное собрание представителей избраны только кандидаты от «Единой России». Впрочем, последнее рассматривается как социально-хозяйственный, бюджетный орган, а не арена политической борьбы.

Цель второго издания книги «Малая долька России» - еще раз напомнить моим соотечественникам, что их духовные корни - не Александр Невский и не Сергий Радонежский, не Минин и Пожарский. Не потому, что вокруг этих имен летописцами и историками накручено много мифов и выдумок. Просто они психологически не осязаемы для представителей современных поколений. Иной менталитет, огромный временной разрыв... Мы не знаем, с кем были в ту далекую пору наши  прямые предки. Может, не с Александром Невским, а с Даниилом Галицким, не с Дмитрием Донским, а с рязанским князем Олегом, не с Мининым и Пожарским, а с атаманом Болотниковым... А вот своих отцов, дедов и прадедов мы должны помнить и понимать лучше, особенно если знали их лично, рассматривали фотографии и документы. Они и есть наши настоящие корни. И корни эти - в основном советские. 

Сегодня со школьной скамьи СССР рассматривается как тоталитарное государство. Тоталитаризм рождался оно якобы еще при В.И. Ленине. Это неправда. Для трудящегося человека не было более демократичного периода, чем двадцатые годы. В этом нетрудно убедиться на примерах, приводимых в настоящей книге. Измена делу Октябрьской революции произошла в конце двадцатых - начале тридцатых годов. Она обусловлена борьбой за власть с опорой на карательные органы. Поэтому сталинский режим отнюдь не является «органическим продолжением» Октябрьской революции, как это трактуется в современной официальной историографии, наоборот, обозначил уход от нее.

Режим личной власти плодил в государственном аппарате подхалимов и посредственность, душил личную инициативу, право на риск и собственное мнение. Вся эта серость сегодня, перейдя в другую «партию власти», словно плесень или грибок, разъедает государство с фундамента. Режим распродает крупную государственную собственность в частные руки, «эффективным собственникам» (правда, непонятно, почему среди них так много банкротов). В случае большой войны российским пролетариям нечего будет защищать: заводы, земля, подземные богатства - все растащено, превращено в доллары и упрятано в зарубежные банки! Как тут не вспомнить Ленина, который писал в статье «О национальной гордости великороссов»: «У пролетариата нет Отечества». Только сейчас понимаешь глубину его мысли. У нас была народная армия и флот, всеобщая воинская обязанность. Армию называли школой жизни.  Теперь она стала профессиональной. «Профессионалам» предлагается защищать Отечество, Родину-мать - за деньги! Безнравственно! Но кроме того хочется спросить властителей: в первых боях «профессионалы»-наёмники погибнут. Кто придет на замену? В случае большой войны это неизбежно. Да и что они, дети рабочих, крестьян, народной интеллигенции, у которых нет никакой собственности, кроме деревенского дома, городской квартиры и 15 соток земли, будут защищать - воздух? Только он остался неприватизированным. Остается жизнь своя и своих близких, если враг будет жестоким, подобно северокавказским бандитам. А если противник «цивилизованный», как тот, что разрушал крылатыми ракетами Белград? Чем он хуже нынешних разрушителей России? Бывшая советская производственная база в Малосердобинском районе сегодня напоминает пейзаж после бомбёжки. Да и не нужны «цивилизованному» противнику наши дома и сотки, он придет за энергоносителями, металлами, продуктами химической промышленности. Эти богатства давно уже принадлежат кому угодно, только не народу. А миллиарды наших правителей и «бизнес-элит» хранятся в западных банках. Будут ли их дети воевать с армиями стран Запада?

Трудные вопросы, и на них нет ответа. Только пиаровские штучки: построена новая подводная лодка, войска получили 15 вертолётов... А сообщать регулярно соотношение российских Вооруженных Сил с силами вероятного противника - слабо? О том, что только в Европе в армиях государств - членов НАТО насчитывается 11 тысяч танков, 23 тысячи орудий, 4,5 тысячи боевых самолетов? (У России таких вооружений в 10-12 раз меньше). Как можно поверить, что эти десятки тысяч единиц тяжелой военной техники и самолетов предназначены для борьбы с «международным терроризмом»?

Главная опасность для России сегодня - отсутствие опоры правительства в обществе. В 1990-е оно надеялось на поколение «пепси-колы». Теперь оно выросло и стало в точности, как поколение римлян периода упадка империи: только требует теперь той же «колы» да футбола. Они не воины! Да и не умеют ничего. Отсутствие у правительства опоры в народе, надежда на «элиту» уже приводило к краху в Русско-японской и Первой мировой войнах. Поражение белых генералов в Гражданской войне, несмотря на интеллектуальное превосходство и «профессионализм», также обусловлено чужеродностью белогвардейцев основной массе народа и еще помощью Запада, в чем народ совершенно справедливо увидел измену интересам России.

Сегодня у народа нет иной возможности постоять за свои интересы, чем слово правды и неприятие официальной пропаганды, фундамент которой составляют лживый «патриотизм», показная религиозность и «сострадание» жертвам уголовных преступлений. Среди лозунгов кампаний по выборам президента ельцинская команда предложила такой: «Голосуй сердцем»! Т.е. не разумом, не умом, а чувствами. Потому что чувства миллионов людей легче срежиссировать и поставить, чем убедить человека силой знания и логики. Нам не случайно каждый день показывают по телеканалам жизненные драмы: украли ребенка, подонок изнасиловал и убил девочку и катастрофы, катастрофы... Воздействуют на органы чувств, чтобы вызвать сострадание, и отключают мозг: а почему все эти беды стали возможны?

Мой дед Никонор Фирсович Патенцев (1883-1976) говорил: «Знание ко всем замкам ключ». Он был неграмотным человеком, писал печатными буквами, читал по складам. И несмотря на это выше всего ценил Знание. Электронное издание книги «Малая долька России» в силу тесных географических рамок не претендует на глубокие обобщения. Однако автор надеется, что те, кто прочтут книгу, найдут в ней пускай небольшой ключик к пониманию исторического процесса, но он поможет лучше понять мир сегодняшний, мир грязи, мир унижения России, поможет обрести веру в народ, даст силы для борьбы за достойное будущее страны.

Михаил Полубояров, 9 августа 2012 г.

 

 

НА КАРТЕ ОБЛАСТИ

Географическое положение района. Природа, экономика, социальная сфера. Населенные пункты. Из истории мордовского населения района.

 

I

 

Географическое положение. Природа. Малосердобинский район расположен на юге Пензенской области. Его   координаты определяются между 52°14´ – 52°36´ северной широты и 44°41´ – 45°12´ восточной долготы от Пулково. На севере он граничит с Кондольским, на западе – с Колышлейским, на востоке – с Лопатинским и Шемышейским районами. Соседом на юго-западе является – Екатериновский, а на юге и юго-востоке – Петровский районы Саратовской области. Через территорию района проходит участок автострады Саратов – Нижний Новгород. Ближайшие железнодорожные станции – Петровск и Колышлей. Площадь района – 1109 кв. км (110.900 га). На 1 января 2002 г. на его территории проживало 12.654 человека, в том числе 3800 пенсионеров. Образован постановлением ВЦИК СССР 23 июля 1928 г. в составе Нижневолжского края. В это время в районе проживала 51 тыс. чел. В декабре 1934 г. от Малосердобинского отделился Бакурский район. С 5 декабря 1936 г. Нижневолжский край стал именоваться Саратовской областью.  4 февраля 1939 года образована Пензенская область. В ее состав был включен Малосердобинский район. 1 февраля 1963 г. он ликвидирован, территория включена в Колышлейский сельский район. Восстановлен Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 11 декабря 1970 г.

Территория района находится на среднерасчлененной равнине. Для ее восточной части характерны пластовые возвышения, на юге – степные блюдца. Наибольшая высота – в верховьях реки Сердобы – 278 метров над уровнем моря. Общий характер рельефа волнистый, местами резко волнистый. С севера на юг район пересекает пойма реки Сердобы, которая принимает в себя притоки Саполгу, Песчанку, Абадим, Колемас, Шингал, Белый Ключ, Елшанку и другие. С территории района берут начало Няньга – приток Узы и Мингавиль (Камышинка) – приток Медведицы. Через Хопер, Медведицу и Дон одна часть вод районного бассейна впадает в Черное море, другая – через Узу, Суру и Волгу – в Каспийское. Основные элементы рельефа созданы речными и овражными системами, склонами к ним и водораздельными площадями между реками и оврагами. Склоны к рекам и оврагам в большинстве своем пологие, длинные. Водораздельные площади представляют из себя большей частью узкие, реже овальные или даже округлые, незначительных размеров плато. Леса занимают 13.413 га, 12,1% всей территории. В районе 40 артезианских скважин и 265 колодцев.

По сумме природных условий Малосердобинский район можно считать, по российским меркам, достаточно благоприятным для проживания. До появления человека эта местность представляла собой дикую степь с перелесками. Каждый год рождалась высокая, сочная трава, ложилась под тяжестью осенней влаги и снега, перегнивала, превращаясь в гумус. Год за годом одно травное одеяло накладывалось на другое. Считая от эпохи бронзы до 1700 г., сердобинская степь покрылась двумя тысячами природных одеял. Правда, их не раз превращали в пыль отары и табуны скота кочевников. Мешало созданию более мощного черноземного пласта и возвышенное положение района – водораздел. На картах сельскохозяйствен-ного районирования сердобинская земля отнесена к лесостепной зоне Среднерусской провинции Сердобско-Неверкинского округа, другие специалисты считают, что по природно-климатическим факторам район тяготеет к Белинско-Сердобской агропочвенной зоне.

Неразумная человеческая деятельность привела к тому, что сегодня основной массив почв составляет выщелоченный чернозем средней мощности. На юго-востоке часты солонцы и темно-серые лесные почвы. Черноземы занимают 79% территории, 1,6% – черноземно-луговые и пойменные, 14% – серые лесные почвы, 1,4% – солонцы, 3% – за овражно-балочным комплексом. Гумусовый горизонт достигает местами 50 см. В 2001 г. земли сельскохозяйственного назначения занимали 88.694 га, в том числе пашни – 71.922, залежи – 4.290, сенокосы – 258, пастбища – 9.646.

Погодный режим соответствует умеренно-континентальному климату средних меридианов и восточной половины Русской равнины. Среднегодовая температура воздуха +3,4°, увлажненность умеренная, за год выпадает 478 мм осадков. По сравнению со странами Запада, разница существенна. Там уровень увлажненности стабилен по годам, у нас же случаются большие колебания, да и распределены осадки по временам года не в пользу культурного земледелия. Там почти все осадки выпадают в виде дождя, и их впитывает почва, а в Малосердобинском районе 20% – в виде снега, который весной сходит без пользы для растений в овраги да реки. По весенним осадкам, когда растения всходят и идут в налив, мы также находимся в невыгодных условиях. С мая по июль в Сердобе выпадает 140 мм осадков в то время, как в Берлине – 178, Франкфурте-на-Майне – 198 (Brockhaus. Die Enzyklopädie. B.5. – Leipzig, 1996, S.422). Температурный режим у немцев куда благоприятнее: ни одного месяца с минусовой отметкой! Проведем небольшой экскурс по временам года.

Средняя дата образования устойчивого снежного покрова в М. Сердобе приходится на 26 ноября, разрушения – на 6 апреля. Температура воздуха в январе -12 С°. Средняя высота покрова – 40 см. Средние запасы воды в нем – 90 мм. Зима, как правило, морозная, ветреная, пасмурная. Первый осенний заморозок в воздухе – 19 сентября, последний весенний – 14 мая. Продолжительность безморозного периода составляет в среднем 129 дней. Теплый период, когда среднесуточная температура воздуха переходит через 5 С°, начинается 18 апреля и заканчивается 11 октября.

Но вот «открываются первые рамы», весна. Дружная, короткая, с резким нарастанием температуры и она постоянно торопит земледельца. Сход снега на полях, первая песня жаворонка – 30 марта. Прилет скворцов (почва оттаяла до глубины 5–10 см) – 1 апреля. Посадка картофеля и ранних овощей, выставка пчел из зимовника – после 25 апреля. Посев яровой пшеницы – с 30 апреля. Зеленение березы, разгар посадок плодовых культур, распускание почек у крыжовника, малины – с 30 апреля. Пыление клена ясенелистного, посадка лука, плодовых и древесных пород, начало выпаса скота – после 30 апреля. Посев подсолнечника, первая песня соловья, окончание посадки деревьев – 5 мая. Цветение черемухи, вишни, завершение посадки картофеля, посадка огурцов, кабачков, тыквы – 10 мая. Посев проса – 20 мая.

30 мая отцветают яблони, 5 июня начинается колошение озимой ржи. Цветение липы, картофеля, колошение проса, полное созревание клубники, начало созревания малины – 25 июня. В тот же день распускает колос яровая пшеница. 25 июля зацветает подсолнечник, а труженик приступает к уборке озимых культур. Средняя температура июля +19 С°. Просо достигает восковой спелости 25, а посев озимой ржи – 30 августа.

7 проклевываются нежные всходы озимой ржи. Уборка картофеля, последние сборы огурцов, томатов, уборка яблок приходится на 20 сентября. В последнее время, в связи с потеплением и более ранней датой посадки скороспелых сортов, картофель начинают выкапывать уже в последних числах августа, да и другие даты по той же причине сместились. Но более свежих данных нет. В конце сентября начинаются моросящие дожди. Переход средней суточной температуры через 0° приходится на 1 ноября. Наиболее ранние даты наступления заморозков – 21 сентября (1904 г.), поздние – 19 октября (1954 г.).

Животный мир небогат. В 1990 г. в районе обитало 63 лося, 13 кабанов, 41 лисица, 24 куницы, 122 белки, 12 зайцев-русаков, 9 хорьков, 20 косуль, 160 тетеревов, 132 куропатки. Волки истреблены в сезон 1985/86 годов, когда было убито 10 зверей. В 1996 г. осталось 25 лосей, снизилось число и других диких животных. Главная причина этого – браконьерство местных жителей и приезжих. В районном охотничьем обществе в 1996 г. насчитывалось 183 охотника.

Между Хопром и Сурой царствует степь. Выпирая облизанными ветром боками, покоятся на ней невысокие холмы. У одного из них, близ мордовского села Нового Назимкина, рождается река Сердоба. Раньше здесь били мощные родники. Сердобинский житель стоит одной ногой на Волге, другой на Дону. Встал у верховьев Няньги – ты волжанин. Потому что Няньга смешивает свои воды с Узой, Уза впадает в Суру, а Сура – в Волгу. Дошел до соседнего села Нового Демкина – ты на Сердобе, реке донского бассейна. Не поленишься сходить от верховьев Няньги до Круглого липяжка, где берет начало речка Мингавиль (Камышинка) – опять ты на Дону, потому что Мингавиль впадает в Медведицу, а Медведица в Дон. Вот на вершине какого земного пузыря родилась Малая Сердоба! Все реки с него скатываются – водораздел. Для хозяйства это нехорошо. Все ветра терзают сердобинскую землю:  студеные – с Ледовитого океана, жаркие – с афганской стороны. Приезжие удивляются: как в Малой Сердобе звезды видны, словно приближенные к земле! Причина в сухости воздуха, прозрачности атмосферы и удаленности городов, электрический свет которых мешает разглядывать ночные светила.

В районе много оврагов. И здесь самое время сказать доброе слово о людях, укреплявших их берега. Что мы о них знаем? Об одном из них рассказал П. А. Исанин: «Более 30 лет жил и трудился в Сердобе Яков Дмитриевич Миронов. Он работал всю свою жизнь лесничим и очень много сделал для защиты земли нашей русской от разрушения. Особенно заботливо относился Миронов к разведению лесонасаждений вдоль оврагов и их вершин. Растущие сейчас в полях и вдоль Попова оврага сосны, береза и другие насаждения – его заслуга. Он посадил сад в конце улицы Чапаева. В то время многие смотрели на это как на чудачество, несерьезную работу. Бригадиры посылали в посадки пасти колхозный скот. Он ссорился с ними, жаловался в райисполком, районную газету,  а сам, инструмент в руки, ехал восстанавливать вытоптанное. А умер Яков Дмитриевич в одиночестве и похоронили его без особых почестей. Но шумят березы над могилой сердобинского романтика».

Примерно в 1950 г. прекрасный сад посадил в Малой Сердобе Степан Васильевич Паткин. Он украсил им землю колхоза имени Ворошилова. У деда даже прозвище было подходящее – Культурный, потому что все его начинания на вершок да были покрупнее, поумнее, поизящнее тех предметов и дел, коими занимались не очень притязательные местные люди. В общественном саду Паткина росли не только яблони, но и ягодные кустарники высоких вкусовых достоинств. Продукция шла на питание в детский сад-ясли, в колхоз на компоты. Никто не заставлял деда Степана заниматься этим хлопотным делом, видно, душе хотелось сделать красивое на радость себе и людям. Потом в том же колхозе посадили большой сад. К этому начинанию приложили старание агроном Александр Гаврилович Крутов, инженер Петр Андреевич Исанин и землеустроитель Александр Тимофеевич Казанкин. Им помогали учащиеся школы.

 

II

Экономика и социальная сфера. Население района занимается сельским хозяйством. На 1 января 2001 г. имелось 17 сельхозпредприятий и 80 крестьянских хозяйств. Они возникли в основном в 1992-93 годах на базе девяти колхозов и четырех совхозов. В 1991 г. под зерновыми и зернобобовыми культурами находилось 36,2 тыс. га, под кормовыми – 25,4 тыс., техническими – 6,3 тыс. га. Среднегодовая урожайность за 1986–1991 годы в колхозах и совхозах достигала (в центнерах с гектара) по зерновым и зернобобовым – 8,0, сахарной свекле – 112,8, картофелю – 24,3, подсолнечнику – 8,7, кукурузе на силос – 157,1.

Крупного рогатого скота насчитывалось в колхозах и совхозах 14,9 тыс. голов, в том числе коров – 4.579; овец – 9,8 тыс., свиней – 2,1 тыс., лошадей – 755. Средний годовой удой от коровы составил за 1986-91 годы – 2386 кг. За те же пять лет построено 82,7 км дорог с твердым покрытием. В 1970-80-е годы даже при не вполне благоприятных погодных условиях сельские труженики продавали государству 40 тыс. тонн зерновых, 20–30 тыс. тонн сахарной свеклы, 4,5 тыс. тонн подсолнечных семян. Животноводы сдавали в 1970–80-е годы ежегодно 12 тыс. тонн молока, 2,5 тыс. тонн мяса, 500 центнеров шерсти. В 1992 г. в результате реформирования колхозов и совхозов начался спад производства. В 2001 г. район реализовал на всех рынках сбыта лишь 18 тыс. тонн зерновых, 4,3 тыс. тонн сахарной свеклы, 1,9 тыс. тонн подсолнечника, 1,8 тыс. тонн мяса, 12 тыс. тонн молока. Отрасль овцеводства погибла практически полностью. В итоге товарность сельхозпродукции теперь снизилась и составила от доперестроечного уровня: по зерновым – 45%, свекле – 20%, подсолнечнику – 42%, мясу – 75%. Лишь по молоку, за счет закупок у населения, товарность сохранилась на прежнем уровне. Экономический потенциал района за 10 лет уменьшился в полтора раза.

Из-за невостребованности средняя нормативная цена пашни в районе равнялась в 2001 г. 2885,5 руб. (округленно 3000). В начале ХХ века десятина (1,1 га) хорошей земли стоила в наших краях 120 руб., что было адекватно цене двух домов зажиточных семей. Цены пашни и жилья в начале ХХ века соотносилось как 1 : 2, а в наши дни как 17 : 1.

Правда, кадастровая стоимость земли в районе в несколько раз выше – около 15 тыс. рублей за гектар (3,5 га = 1 дому), но за такую цену ее никто не будет покупать, потому что крестьянин беден. В ближнем Подмосковье, где строятся коттеджи, гектар земли стоит 600.000 рублей, в двести раз дороже сердобинской пашни, а на Рублево-Успенском шоссе – 2 млн. долларов!

В районе в 1992 г. насчитывалось 2 больницы, 1 поликлиника, 16 фельдшерско-акушерских пунктов, 2 аптеки, 27 врачей, 88 человек среднего медицинского персонала. 17 детских дошкольных учреждений (их посещало 725 детей). В 17-ти общеобразовательных школах приобретали знания 3 тыс. учащихся у 170 учителей. 14 сельских клубов, 15 массовых библиотек (146,9 тыс. экз. книг). На территории района 10 разведанных памятников археологии (в основном курганы эпохи бронзы), 11 памятников архитектуры (земские постройки в М. Сердобе, каменная церковь в  Топлом, колокольня в Чунаках). С историей района тесно связаны имена выдающегося советского писателя Ф.В. Гладкова, знаменитой певицы Л.А. Руслановой, земского врача Н.Е. Кушева, писателя-революционера С.В. Аникина, писателей В.Е. Козина, Бориса и Ефима Сорокиных, Героев Советского Союза А.Л. Влазнева, И.С. Зажигина, М.С. Огарева, Героя Социалистического Труда А.Г. Овтова, видных представителей российских дворянских семей Ермолаевых, Колокольцовых, Юматовых, Гагариных.

Постоянное население на Сердобе появилось в связи с завоеванием Азова и постройкой на реке Медведице города Петровска. Сердобинская слобода должна была защищать подступы к нему и охранять дороги. Вслед за тем строившая Петровск мордва поселилась на реке Няньге (Старое Славкино). С начала и до конца XVIII века остальная часть земель района была отказана помещикам, которые привезли сюда крепостных крестьян. Дальнейшая колонизация осуществлялась за счет выселков из крупных сел. Сегодня в районе 24 населенных пункта. Население преимущественно русское. В 4-х селах компактно проживает мордва-эрзя (Старое Славкино, Новое Демкино, Новое Назимкино, Дружаевка).

 

III

Из истории мордвы-эрзи. Что это за народ, откуда он явился? Первые археологические памятники мордвы датируются железным веком. После IV века нашей эры единый мордовский этнос раскололся на мокшу и эрзю. Причиной послужила, вероятно, не столько обширность занимаемой территории и неразвитость путей сообщения, сколько вторжение из глубин Азии гуннов в эпоху великого переселения народов. Тюрки лишили постоянных контактов западную и восточную мордву, разрезав территорию ее проживания пополам. Западная мордва стала называть себя мокшей по реке Мокше, на которой жила, а восточная – эрзей (значение этнонима неизвестно). Те и другие занимались охотой, рыболовством, бортничеством. О высоком уровне развития народа свидетельствуют археологические находки: красивое оружие, предметы домашней утвари, изящные металлические украшения. В канун монгольского нашествия у эрзи был свой царь Пургас. После падения Казанского ханства (1552 г.) эрзя и мокша оказались в пределах Московского государства. Часть алатырской эрзи (по городу Алатырю в Чувашии) бортничала в пензенском Засурье. Исчерпав его природные ресурсы, она пришли на Узу. В XVII в. один из маршрутов мокша-эрзянских промысловиков проходил от Суры, по Узе и Няньге. Название последней восходит к мордовскому слову янга («по тропе»). На Няньге,  к северу от Старого Славкина находилась развилка дорог. По восточной эрзя ходила до истоков Саполги, посещала медоносный «Кругленький липяжок» близ деревни Круглой. По Мингавилю бортники добирались до Медведицы, где, как писал историк А.А. Гераклитов, леса «истекали млеком и медом». Западная тропа вела в район Дружаевки, далее по реке Сердобе и, срезая путь, «Мордовской стежкой» мордва ходила через Шингал на Хопер. У Дружаевки было ответвление в сторону Чембара. На старых планах эта дорога обозначена как Чембарская, Мокшанская (Мокшинская) старая тропа. На Чембаре и сегодня живет мордва-мокша, среди левых притоков Чембара есть даже своя речка Няньга. Это древние люди перенесли название с одного объекта на другой. Топоним напоминает о длительных контактах чембарской и сердобинской мордвы. Не потому ли в языке славкинцев, как считают ученые Мордовского государственного университета, наблюдаются «явные следы эрзя-мокшанского смешения»? Существует даже подозрение, что славкинская мордва – «обэрзянившаяся мокша» («Мордва. Историко-культурные очерки». – Саранск, 1995, с. 69).

Однако, как убедимся ниже, разгадка мокшанских корней в Славкино связана с миграционными процессами в начале XVIII века. В конце XVII в., в связи с истощением природных богатств Засурья, эрзе пришлось, чтобы прокормиться, чаще обращаться к  земледелию. Ее внимание привлекли узинские черноземы. Миграция в лесостепь проходила настолько интенсивно, что через 10–15 лет стало тесно и на Узе. В такой обстановке эрзя села Захаркино Шемышейского района била челом о пустых землях в верховьях Няньги, где хотела бы поселиться. Просьбу удовлетворили, и в октябре 1703 года из Москвы на имя петровского воеводы Ф.И. Корта пришла такая грамота:

 

А в Алаторском уезде жили они, мордва, в тягле, а земли под ними было малое число, и на той де земле жить им было и тягла платить нечем, а те тягла платят с той алаторской земли всякие родственники их, которые ныне живут на той земле, сполна. И о той порозжей земле спору и челобитья  города Петровского от служилых людей ныне и впредь не будет, и та порозжая земля и доныне впусте, в поместье и в вотчину и в оброк никому не отдана. И нам, великому государю, пожаловать их велеть: на том нераспашном поле поселиться и об отводе того поля и сенных покосов и всякого угодья дать им нашу великих государей грамоту ис приказу Казанского дворца в новопостроенный город Петровской, чтоб им, мордве, всякие подати платить и судом и расправою ведать в Петровском городе.

 

Почему в грамоте Савка, а не Славка Алфимов? В русской скорописи эпохи Петра I «л» обозначалось волнистым знаком над строкой. Возможно, публикаторы или копиисты документа этого не заметили. В данном случае больше доверия не бумаге, а коренным жителям села, именующим его: Славкино. Челобитная Славки Алфимова и указ Петра интересны со многих точек зрения. Мы видим, что в деревне Захаркиной Алфимов с товарищами считались тяглыми людьми. Значит, они пахали землю, а не бортничали (бортники обычно платили оброк). Во-вторых, в Захаркино у них было мало земли, даже налог (тягло) платить нечем. По причине малоземелья они сошли из Алаторского уезда в Захаркино. При этом алаторские родственники, по законам того времени, продолжали за них платить тягло. Это позволяет предположить, что Алфимов со товарищи жили в Захаркино непродолжительное время. Не могли же за них родственники налог платить многие годы! Также очевидно, что эрзя сама нашла на Няньге пустующую землю, удостоверившись, что она «в поместье и в вотчину и в оброк никому не отдана».

Откуда эрзе стало известно об этом? Вероятно, от собратьев, живших в Захаркино и Наумкино, делавших тес для строительства Петровска. Тес возили по саратовско-пензенской большой дороге, пересекавшей Няньгу в районе с. Ключи. У Ключей дорога разветвлялась – основная шла на Кондоль, другая по левому берегу Няньги на Наумкино (по ней-то и возили тес). Узнав от кого-то из возчиков про ничейную землю, Алфимов съездил туда и поклонился петровскому воеводе Корту. Так родилась челобитная, которую писал, скорее всего, подьячий петровской приказной избы. Воевода был заинтересован в скорейшем заселении уезда государственными крестьянами. Над помещичьими он не был властен, а с их хозяевами находился во вражде. Как раз накануне, в 1702 г., Корт посылал служилых людей прогнать с Узы помещика Льва Бузовлева. Тот обратился за защитой к царю. Возможно, Корт не любил русских помещиков из-за своего иноземного происхождения. Но могла быть и другая причина. Обслуживание оборонительной линии требовало привлечения многих рабочих рук, корма для лошадей, хлеба и мяса для солдат. Поэтому воевода имел немалую заинтересованность в том, чтобы тяглые люди подчинялись напрямую ему, а не помещику.

Границы, на которые указывал Славка Алфимов, не совсем ясны. Ориентируясь на план местности 1850 г., можно предположить, что одной гранью Славка предлагал считать Большую Няньгу (новославкинский рукав), захватывая Круглый липяг (под Чунаками) с выходом на большую дорогу, по которой ездили из Петровска на Наумкино, в сторону «пичелеевского рубежа» (устье речки Пичелейки в с. Волхонщино). «Петровские грани» – начало земли пахотных солдат в Чунаках. От нее – влево через сырт (гряду, водораздел) напротив с. Ключи, на вершину Сердобы до Нового Назимкина. Далее лощиной Сердобы до дружаевской грани служилых людей, отмежеванной в 1699 г. Кондратием Булгаком, о чем речь впереди. От Дружаевки – до новославкинской речной вершины. После разорения славкинцы ушли в Захаркино, деревня запустела. В 1735 г. сюда прибыл из Дигилевки мордвин-мокша Дмитрий Кудашев с товарищами, и она начала возрождаться. Следом явилась эрзя из Захаркино, Арапино, Армиево и Старого Демкина, затем вновь мокша из Пиксанкино, мокша из Тешняря (Сосновоборский район). В селе произошло смешение двух мордовских языков.

В это время мордва молилась языческим богам. Языческой вере свойственны поклонение природе и культ предков. Верховным богом считался Нишке. Высоким был культ его жены Анге-Патяй, рангом ниже – покровителей разных стихий: Вирь-ава была покровительницей леса, Ведь-ава – воды, Паксява – поля. Божества солнца  и земли – Чи-ава и Мастор-ава. У мордвы долго сохранялся культ матери, поэтому имена владык стихий оканчивались на ава («мать, женщина»). Но среди представителей сверхестественных сил были и существа мужского рода Пурьгине-паз (бог грома), Идемевсь (злой дух), Куйгорож (оборотень). «Мужчины» так и норовили сотворить зло, женское же начало олицетворяло добро. Это остаток матриархата. В мокшанском и эрзянском говорах много общего. Для знакомства с языком приведем некоторые мордовские слова: бежать – ласькамс, большой – покш, вода – ведь, вядь, девушка – тейтерь, парень - цёра, дом – кудо, друг – ялга, есть, кушать – ярсамс, лес - вирь, земля - мода, поле - пакся, идти - молемс, корова - скал, река - лей, ляй, село - вель, солнце - ши, хлеб - кши.

Счет эрзянский от одного до десяти: вейке, кавто, колмо, ниле, вете, кото, сисем, кавксо, вейксэ, кемень. А вот как звучит живая речь. Для тренировки памяти постарайтесь выучить наизусть поговорку: кудось мазый авасо, а кардазось – цёрасо (дом красен женщинами, а двор – мужчинами).

 

ОТ ДРЕВНЕГО МОРЯ - К ДИКОМУ ПОЛЮ

Лунка. Палеонтология. Археология

 

Лет тридцать назад на обочине дороги, что ведет из базарной части Малой Сердобы в сторону больницы, лежал гранитный валун. Проходя мимо, никто не догадывался, что это самая древняя достопримечательность села. Граниты образовались на Земле около двух миллиардов лет назад, когда по ней еще ни что не ходило, не ползало, лишь горячие внутренности планеты, укладываясь на свои места и содрогаясь от глобальных тектонических напряжений, выбрасывали в черное, безатмосферное  небо вулканический пепел, рождая на молодой планете обожженные космической радиацией каменные горы. Камень-гранит явился на Сердобу с Кольского полуострова в эпоху великого оледенения примерно 250 тысяч лет назад, на спине громадного ледника толщиной до 2–2,5 километра. На территории района своего гранита нет, одни «пришельцы». 16 июля 2000 г. М. Сердоба праздновала 300-летие. Осколок этого камня установили в качестве мемориального знака рядом с автовокзалом.

Одна из достопримечательностей районного центра – Драгунские горы, с которых начиналось заселение района. Они образовались от тектонических процессов на дне моря, занимавшего 100 миллионов лет назад западную часть Пензенской области. Самая высокая точка гор, 237 м над уровнем моря, находится в районе Михайловского кладбища, самая низкая, у подножия, – 204 м. Относительная высота – 33 м. В отложениях сохранилась застывшая морская «окрошка» из окаменевших останков рыб и водорослей. Спустившись от Посада в один из оврагов, на его северной песчаной стенке можно видеть горизонтальную полосу, где шириной в ладонь, а где в аршин и больше. Поковыряешь ножом – начнут вырисовываться ракушки, позвонки рыб, острые, треугольной формы зубчики морских хищников, когда-то плававших по здешнему морю. Журналист С.А. Пчелинцев находил мощные саблевидные и треугольные зубы древних пиратов Сердобинского моря, позвонки плиозавров и, вероятно, ящеров. Зубчики древних акул или плиозавров школьники находили с учительницей В.И. Манышевой. Все это памятники верхнемелового периода нашей геологической истории. Море было мелким, раз по нему бродили ящеры.

Между улицами Драгунка и Потрясовка расположен глубокий овраг, в устье которого в 1965 г. устроена плотина, образовавшая глубокое озеро. Оно наполняется, помимо талой и дождевой влаги, водой родника, бьющего из верха овражной кручи со стороны Драгунки, так называемая Лунка, местный памятник природы. Родник благоустроен, вода падает с двухметровой высоты в цистерну по металлической трубе. Прежде она струилась по деревянному желобу, выдолбленному топором. Похожие в профиле на лунный серп желоба назывались лунками. В конце прошлого века земский врач Николай Егорович Кушев замерил количество воды, поступающей из Лунки. По словам доктора, родник давал в сутки 5760 ведер «прозрачной, чистой, вкусной и не содержащей известковых солей воды». В нескольких саженях от Лунки имеется, сообщал Кушев, несколько других подобных же ключей, «с присоединением которых Драгуновский источник мог бы дать около 10.000 ведер воды в сутки». Но отмеченные врачом родники, что «в нескольких саженях» от главного, пересохли. В последних числах августа 1998 года, в знойное лето, родник дал 43 литра в минуту, в сутки – 61.920. Учитывая, что во времена Кушева ведро как мера жидкости равнялось 12,3 литра, сто лет назад Драгунский родник давал в сутки 70.848 литров. Следовательно, его мощность уменьшилась, по сравнению с 1890 г., на 12,6 процента, а вместе с «закрывшимися» ключами – вдвое. Вот какими темпами падает давление воды.

70 миллионов лет назад наступила кайнозойская эра. Море отступило на юг – юго-восток, оставив после себя множество озер, самое большое из которых – Каспийское море. На возвышенностях выросла буйная растительность, появились млекопитающие. Ландшафт, однако, не был похож на современный. Если бы современный житель очутился в кайнозое на том месте, где у него сегодня дом, он бы сказал: «Я тут никогда не бывал». В конце кайнозоя, в четвертичный период, примерно миллион лет назад с севера на сердобинский край начали надвигаться мощные ледники, сыгравшие важную роль в формировании нынешнего рельефа. Внешне наступление ледника выглядело, как промерзание оконного стекла, только в ином масштабе. На севере, откуда дули холодные ветры, ледник был массивнее, толщина его достигала трех километров, на Европейской равнине – 2,5 км, но в районе Малой Сердобы вряд ли превышала несколько сот метров, поскольку здесь край ледника. Впрочем, лед, конечно, распределялся неравномерно – где нагромождение, а где понижение. Шла смена времен года, летали птицы, по весне на межледниковых проталинах паслись стада травоядных животных, на них нападали хищники. Сюда захаживали мамонты, шерстистые носороги. Охотник Валентин Петрович Страхов во время половодья у Манышевой горы видел огромный череп животного с одним рогом. Шерстистый носорог был мощным животным. Для замещения энергетических затрат его многотонная туша требовала огромного количества пищи – травы, кустарника, молодых деревьев. Значит, во время отступления ледника на север по реке Сердобе и ее притокам росла буйная флора, иначе мамонты и носороги погибли бы от бескормицы.

Четверть века назад краевед Н. П. Бульин опубликовал статью «Находки древности» с перечнем палеологических находок. К сожалению, автор не указал источник, откуда он почерпнул свои сведения. В 1850 г., писал Бульин, после половодья на реке Колышлей, близ села Трескино, найдена берцовая кость мамонта и направлена в Саратов. Подобные же находки обнаружены в Алексеевке, Липовке, Лачиновке, Колемасе, Надеждино и недалеко от станции Саловка. По словам краеведа, близ Алексеевки достали из песка вымытый половодьем зуб мамонта, весивший около трех килограммов. В 1870 г. геолог Куприянов обнаружил останки обитавшего в «Сердобинском море» плиозавра.

Люди в верховья Сердобы явились во времена каменного века 15–40 тысяч лет назад. Их было немного, и потому следов обитания почти не сохранилось. Для человека каменного века эти места не представляли большого интереса. Степь, трудности с добыванием пропитания, негде спрятаться от хищников. Об обитаемости края в этот период свидетельствует находка каменного топора в Колемасе в 1960-е годы, о чем сообщил в 1978 году Николай Михайлович Заварыкин. По его свидетельству, топор нашел на местном торфянике Павел Карпеевич Одиноков. В великолепной сохранности, не сгнила даже деревянная рукоять, только конец обломан. Топор, по невежеству своему, колемасские колхозники выбросили в болото. Н.П. Бульин упоминал о находке в 1890-х годах на восточной окраине села Липовки, на глубине примерно 12 метров (!) «костей первобытного человека» и обломков глиняной посуды. Это сенсация, но документального и вещественного ее подтверждения, увы, нет.

Осенью 1911 г. археолог-любитель С. А. Щеглов получил доказательства того, что в эпоху бронзы в черте Малой Сердобы обитали люди. Вскрыв курган на огородах улицы Кузнецовки, он обнаружил в захоронении человеческий череп, фаланги пальцев рук, донышко грубо сделанного сосуда. Тогда же на Вехе Щеглов раскопал курган, по некоторым приметам, половецкий. Под каменным настилом был обнаружен костяк человека, при нем глиняный горшок. Череп лежал на тазовых костях. Вполне вероятно, что покойника похоронили в сидячем положении в камере с крышей, заваленной диким камнем. Когда через годы крыша обвалилась, череп упал на колени скелета. В 1988–1989 годах археолог А.В. Расторопов исследовал курганы на Вехе и опушке Сидорова леса у с. Саполги. Погребения принадлежали племенам срубной культуры бронзового века, жившим 3500 лет назад в небольших поселках, в полуземлянках. Один располагался где-то в районе Асмётовки. В 1911 г. археолог-любитель Щеглов нашел в кургане на Вехе глиняный горшок с загадочными линиями и геометрическими фигурами, несшими какую-то смысловую информацию. Во время войны колемасские колхозники находили в торфяном болоте каменную плиту с непонятными письменами.

Курган у Сидорова леса содержал погребения и инвентарь срубной и печенежско-половецкой исторических эпох. «Срубники» лежали на левых боках, головами на северо-восток, ноги подогнуты, руки притянуты к лицу. Обнаружены две бронзовые серьги, два бронзовых браслета, костяная бусина, плоскодонный лепной сосуд баночной формы. Позднее, через три тысячи лет, к этим двум покойникам подложили половца. Он лежал на спине, головой на запад, вещи отсутствовали, что говорит о бедности его родственников. В традициях своего времени они обложили могилу каменной кладкой. В письменных сообщениях под 1891 г. содержатся упоминания о курганах при Большой Чернавке, Старом Славкине, Шингале, горе Кладовой на Жулевских увеках, за селом Топлое, где в середине XIX века крестьянин выпахал горшок с медными деньгами.

В описании Петровского уезда, составленном урядниками в 1911 г., упомянут курган в Малосердобинской волости «близ реки Абадим», в 3-х верстах от Асметовки. Высота его 3 аршина (216 см), в окружности 10 саженей (21 м). Крестьяне раскапывали его «лет 15 назад» и нашли: «кинжал длиною 2 четверти (36 см), настолько проржавленный, что была ли на нем какая-либо надпись, определить не представляется возможным; роговой гребешок; кожаные сапоги с короткими голенищами; золотая сережка; пять монет из металла, похожего на серебро... величиною в неменьший пятиалтынный; серебряное блюдечко величиною с чайное, на нем были вылиты разные фигурки, похожие на рыбки, петушки и прочих птиц; две шелковые или шерстяные одежды, из коих одна красного, другая зеленого цветов; дубовая доска толщиной в 2 1/2 вершка (11,5 см) и шириною в 1 аршин; железный ствол ружья с татарскою надписью». Крестьяне передали вещи приставу. По их составу видно, что в кургане, возможно, похоронен богатый золотоордынец. За ружье приняли, должно быть, ствольную часть арбалета (в Золотой Орде огнестрельное оружие не применялось). Ну, а если это и впрямь ружье, например, мушкет, то захоронение принадлежит, конечно, не золотоордынцу, а может быть ногайцу XVXVI веков.

 

 

ПОЧЕМУ ТАК НАЗВАНО?

Топонимия района. Улицы Малой Сердобы. Фамилии

 

Топонимия района. Откуда взялись, что означают имена собственные нашего района? Начнем с реки Сердобы. В XVI веке она называлась Сартабой. Именно так написано на «чертеже земли Московской» в конце царствования Ивана Грозного, а затем повторено в «Книге Большому чертежу». В последнем говорится: «А с левыи стороны, с верху реки Хопра, пала в Хопер река Сартаба. А Сартаба вытекла от Табалыки реки; протоку Сартабы 130 верст. А ниже Сартабы, 70 верст, пала в Хопер река Бурлук, протоку 200 верст». «А Сартаба везалась верховьем с Табалыком рекою, да с рекою Бурлуком, да с рекою Медведицею». Табалыком названа Уза, причем за ее верховье принята наша Няньга. Гидроним Сартаба созвучен половецким мужским именам Урусоба, Алтунопа, Арсланапа, Китанопа. У половцев окончание -оба, -опа – «племя, род, семья». Так, имя Урусоба означало «племя Русского». Урусом могли назвать половецкого мальчика, родившегося от русской женщины. Сарт  оба – «племя Сарта». Сарт у половцев – «перс, иранец», мальчик, родившийся от персиянки. Знатные половцы из политических соображений часто женились на русских, булгарских, персидских княжнах, причем имели по нескольку жен. Родится мальчик от русской, он – Урус, от печенежки – Куман, от персиянки – Сарт. Потом они вырастут, станут главами родов, начнут самостоятельно кочевать со своими детьми, женами, братьями, племянниками, и соседи назовут их кочевья: Урусоба – «племя Уруса», Куманопа – «племя Кумана», Сартоба – «племя Сарта». Последнее, видимо, имело кочевья на нашей Сердобе, по которому она и получила название. Как знать, может, кочевник, чье богатое захоронение вскрыто в начале нашего века на реке Абадим, и есть тот самый Сартаба?

О том, что означают названия других природно-географических объектов, расскажет краткий топонимический словарь района.

Карту территории Малосердобинского района (фрагмент карты Генерального штаба) по съемке около 1870 г. см. ЗДЕСЬ.

 

Абадим, левый приток Сердобы. Длина 25 км, степная речка. Протекает низиной в 10 км к югу от Малой Сердобы. Верховье речки – граница между Пензенской и Саратовской областями. Имя реки входит в класс гидронимов, оканчивающихся на дим/дым/дюм (Чюрдюм, Чардым, Ардым и т.д.), где дым, в переводе с татарского, – «влага», в широком смысле – «вода, река». Первая часть названия, возможно, восходит к чувашскому имени Опа, Оба. То есть «речка Обы», где этот человек мог иметь кочевое пастбище.

Аршинов, сухой овраг, правый приток Сердобы, полевой, длина 1,5 км, устье в 0,5 км севернее Попова оврага на окраине Малой Сердобы. Аршиновы – сердобинские станичники, первопоселенцы.

Аткинская поляна, в 1703 г. находилась между Ст. Славкино и верховьями рч. Липовки. Атка – мордовское имя. Однако корень Аткин- и суффикс -ск- говорят о том, что его основа – Аткин-. Аткино – деревня верхнеломовских пахотных солдат на р. Нор-Ломовке, в ней в XVII веке жила мокша, которая, предположительно, ходила на Няньгу на промысел.

Баклýши, лощина с озером в 8 км к югу от М. Сердобы, в поле. Такое же название у лощины на месте д. Красноутиновки. Баклуши – «понижение, углубление, водоём, озёрко, заполняемое весенними водами, где некоторое время они застаиваются, но пересыхают к концу лета».

Балабáн, левый приток Сердобы, овраг с ручьем у Н. Демкина. В 1850 г. прилегающее поле написано Балабаньим. Балабан – вид охотничьего сокола, прозвище балбеса, болвана; балабанить – «промышлять  кражей» (В.И. Даль). Здесь, вероятно, от прозвища. Но не исключено и как место соколиной охоты пензенских или петровских воевод.

Бáрская лука, место в среднем течении Песчанки, левого притока Сердобы. Лука излучина, речная дуга. Барская – межевой признак.

Белый Ключ, левый приток Сердобы, в 4,5 км к северу от Малой Сердобы, длина 5,5 км, степной. Белый – чистый, незамутненный.

Березник-Баш, бывший березовый лес между Ст. Славкино и Дружаевкой на плане 1850 г. Ныне полевая возвышенность, юго-восточный скат высоты 253 м. Баш, в переводе с татарского, «верхняя часть чего-либо», «вершина, голова», здесь – степная возвышенность. Но название вряд ли дали татары. Скорее всего, славкинская эрзя использовала заимствования из русского и татарского языков.

Бирючий, овраг с ручьем, левый приток Саполги. Протекает южнее села Саполги. Одноименный полевой овраг примыкает к речке Колемас, устьем к Огаревке, длина 2,5 км. Бирюк (русское) – волк.

Богомольный, родник на правом берегу Саполги. Название связано с верой в чудодейственную силу источника и молебнами  крестьян о ниспослании дождя. По преданию, старик-крестьянин помолился на этом месте, чтобы сыновья вернулись живыми с Русско-турецкой войны. Где капнула его слеза, там забил родник. Молитвы старика были услышаны: когда он пришел домой, сыновья сидели за столом.

Вербря, бывший лес на северной окраине Ст. Славкина. От искаженного вирь пря (эрзя) – «лесная вершина», лес на возвышенности.

Власова роща, лесок при Ст. Славкине. По имени Власа Захаровича Костина, по инициативе которого произведена посадка деревьев.

Волчий Караул, гора к югу от М. Сердобы. Первоначально – Волчья гора, на которой стояли караулы станичников. Определение волчий – для отличия от Липовского Караула, что севернее М. Сердобы.

Волчий лес, на правом берегу Саполги, напротив устья Бирючего оврага. Этимология прозрачная.

Вóльница, овраг с ручьем в 2–3 км к западу от д. Александровки, верховье Чернавки. Вольницей называется и лес в 5 км к югу-юго-востоку от оврага в Лопатинском районе. «Вольница» – вторая книга автобиографической трилогии уроженца Большой Чернавки Ф.В. Гладкова.

Воровскóй, овраг к востоку от Ст. Славкина, на старой Пензенско–Саратовской дороге. По преданию, в нем жили пугачевцы, уцелевшие после разгрома восстания. Славкинская эрзя называет этот овраг по-мордовски – Воровский лашма. Еще одно его название – Лагерь.

Вшивка, одно из верховий Чардыма в Майском. По застойной воде, усеянной водными насекомыми. Сравните: Синярка (см. ниже

Гранки, овраг с ручьем, правый приток Абадима (др. название –Топлый) у села Топлое. Овраг Камышинская Грань – верховье речки Песчанки, граница с Саратовской области, на границе с землями с. Бол. Камышинка Петровского района. Грани – межевые знаки, ограненные столбы с «признаками», пометками.

Гремячий, овраг с ручьем, левый приток Саполги, в 1 км от западной окраины с. Саполга, полевой, длина 2 км, в верховье бьет ключ. Еще один гидроним – Гремучий, овраг с ручьем, левый приток Няньги, длина 3 км, устье при въезде в с. Ключи. Гремячие, гремучие – ручьи, текущие по ложам с галькой, издавающие характерный шум.

Грýнина гора, к югу от с. Топлого на правом берегу Абадима. По имени Груня или фамилии Грунин, но мотивация названия неизвестна.

Дéвичья Ярýга, глубокий лесной овраг в 2,5 км к юго-западу от М. Сердобы. По преданию, в нем жили девицы-отшельницы, монашки. Глубокий овраг Яруга в М. Сердобе в 0,5 км к северо-западу от Драгунки впадает в Драгунский овраг (Лунка). Яруга – яр, глубокая водороина, крутобокая лощина.

Елшáнка, овражный ручей, правый приток Саполги. Длина 5 км. Полевой, у леса. По названию дерева ольха, диалектное елха.

Жеребцóв, овраг, полевой, в 2,5 км к юго-западу от Топлого, длина 3,5 км. По фамилии сердобинского пахотного солдата. В 1722 г. в Сердобинской слободе жил 40-летний Иван Борисович Жеребцов.

Камзóлка, правый приток Сердобы. Длина 40 км, степная. В XVII в. именовалась Казангал (ср.: Шингал) – от тюрк. казан гол – «котёл-озеро». Затем стали писать Казмала (татарское)  – «изобилующая гусями». Дальше гидроним адаптировали под слово камзол (старинная одежда).

Камышинка, правый приток Медведицы, бассейн Дона. По бывшему волостному центру Петровского уезда, селу Большая Камышинка, основанному в 1800 г. Речка также называется Мингавиль (см.).

Колемáс, правый приток Сердобы. Длина 13 км. В основе имя мордвина Келемаса. В 1688 г. в Н. Ломове служил затинщик Колемасов. Привлекает внимание этимология от колема  (эрзя) – «гниль», мастор – «поле, равнина»: местность богата торфом. Интересно, что в Земетчинском районе жителей села Нижняя Матчерка дразнили колемасами, причем значение прозвища земетчинцы не помнят.

Кóська Лáшма, овраг у Старого Славкина. «Сухая лощина» (эрзя).

Кузятовка, улица в Топлом. По д. Кузятовке Ардатовского уезда Нижегородской губ., откуда в 1800–1836 гг. помещица Екатерина Петровна Гагарина переводила крестьян в Топлое.

Лáперка, овраг у Дружаевки, на котором стоял основанный в 1923 г. поселок М.К. Дараева. Лапа (мордовское) – «долина, балка»; эрьке – «озеро»: «озеро в балке», «баклуша».

Липóвка, левый приток Сердобы, устье у с. Липовки. Полевая речка, длина 5 км. Недалеко от ее верховьев в XVIII в. начинался липовый лес, где было много пчельников. Упоминается в 1703 г., в верховьях речки была дубрава, стоял «дуб кудреват», межевой признак. Это говорит о древности здешнего леса, от которого ныне не осталось и следов.

Медвежье Ухо, овраг с ручьем, в 3 км к югу от д. Александровки. Длина 5 км, степной, вершина отогнута, подобно уху. Приемный овраг с ручьем – Вольница. В словаре В.И. Даля медвежье ухо – трава Salvia aethiopis, ключ, муринская, ранник, пушан. Вершина оврага направлена в сторону реки Медведицы, откуда мимо овражной вершины пролегала старая Пензенско – Саратовская большая дорога. Поэтому не исключена адресная функция названия, его соотнесенность с рекой Медведицей.

Микýшкина поляна, в 4 км от Малой Сердобы, ограниченная с запада речкой Сухой Шингал, с востока – лесным массивом. От фамилии Никушкин. Люди с такой фамилией жили в Николаевке и Шингале.

Мингавиль (Камышинка), правый приток Медведицы. Длина 26 км. Степная речка, с рощами, верховья в лесу под д. Круглой. Наиболее вероятна этимология на материале татарского языка: мангай «крутой пригорок, взлобок», авыл, ил «село»: «нагорное селение».

Мокшáнская тропа, лесная поляна к юго-западу от Ст. Славкина. Известна с 1703 г. По тропе мордвы-мокши от Узы, по Няньге, на Сердобу и Хопер. Ее продолжением служила Мордовская стежка (см.).

Мордóвская стёжка, урочище между М. Сердобой и Шингалом. Тропа, по которой мордва ходила бортничать от Узы, по Няньге, на Сердобу и Хопер; являлась продолжением Мокшанской тропы (см.).

Нупоньчéй, болото в 6 км к югу от Ст. Славкина. Упоминается в 1911 г. В переводе с эрзя – «моховое болото». В него сбрасывали трупы пьяниц и самоубийц.

Няньга, левый приток Узы. Длина 67 км. Левый берег степной, правый – с рощами. В документах 1680–1690 гг. упоминается не только как Няньга, Нянга, но и Янга. От мордовского слова ян – «тропа» + га (показатель переместительного падежа): «по тропе». Данное значение подтверждается наличием в верховьях Няньги микротопонима Мокшанская тропа, а в верховьях реки Сердобы Мордовской стёжки. Няньга, Мокшанская тропа и Мордовская стёжка представляли собой единый путь промысловиков от устья Узы на Сердобу и Хопёр.

Орлиное Гнездо, урочище в лесу, в 4 км к югу от Нового Славкина. В описании 1798 г. отмечалось, что в окрестностях села водятся орлы.

Пáрница, пруд при Старом Славкине, рядом с лесом. Так же именовалось прилегающее поле (Парница пакся). По рассказам стариков, с южной стороны к селу подступал «непроходимый лес» с пчельниками. Возможно, от мордовского термина парнеть «жеребята», если славкинцы пасли на опушке жеребых кобыл или жеребят. Парь (эрзя) – «кадушка», но здесь мало воды для их вымачивания да и далеко от села, где их делали. Но значение «кадушка» будет истинно, если предположить, что в старину парью называлась не только кадушка, но и искусственный улей, колода, пенек, наземная борть, похожие на кадушку; тогда парьть – «кадушки», «пеньки» (пасека). В этой стороне села в середине XIX в. находились пчельники Максимкин, Борисов, Юдин, Журлов.

Песчáнка, левый приток Сердобы. Длина 14 км. Степная речка. Устье на южной окраине Малой Сердобы. В документах XVIII–XIX веков – Пичанка, Пещанка. Не исключено переосмысление татарского пичáн, пешéн («сено, сенная») – в низовьях реки были богатые сенокосы. Песчанный – овраг с пересыхающим ручьем, одно из верховий реки Няньги, устье – на северной окраине Нового Славкина. Через него переезжают в поездках из Нового в Старое Славкино.

Попóв, овраг с пересыхающим ручьем, правый приток Сердобы, полевой, длина 1 км, в 3,5 км к северу от Кузнецовского моста через р. Сердобу. По быв. сенокосным и пахотным угодьям священнослужителей малосердобинских церквей.

Пролётный, лесной овраг, в верховье речки Елховки, сухой, длина 1,5 км. В словаре В.И. Даля пролет – «всякая сквознина, пролом, проем, оставленный для свободного прохода, протока».

Пяперга, овраг, примыкающий к вост. окраине с. Дружаевки. В конце – эрзянское эрьке («озеро»), перед ним какое-то слово, отвечающее на вопрос чьё? или какое?

Разгуляй, поле между речками Синярка и Песчанка к юго-востоку от села Саполги. Не засеваемое, пустое, праздное поле. Залежь, от которой нарезали земельные наделы новым членам крестьянской общины.

Санбéк (Самбек), сухой овраг эрозионного происхождения, примыкающий слева к реке Сердобе, в 6 км к северу от М. Сердобы. Длина 5 км, степной. На карте середины XIX в. указано «Поле Санбека». Овраг Самбек есть в селе Темниково Мордовии, село Самбек – в Ростовской области рядом с Таганрогом. Названо по имени кочевника-скотовода Суанбека. Не исключен перенос названия с таганрогского Самбека, либо из Темникова в процессе миграции служилых людей.

Сáполга, левый приток Сердобы. Длина 14 км. Полевая речка, верховье в лесу. Впервые упоминается в конце XVII века как Шапорка. Гибридное название. В основе – половецкий термин сопол («глиняная»), так как в среднем течении берег глинистый. Затем мордва присоединила к основе показатель переместительного падежа -га: сополга – «по Сополу» (идти). По-видимому, вдоль реки проходила тропа от Узы к медведицким и хоперским бортным липягам. Менее вероятно от сопол + елгá (татарское) – «река», так как ударение на последнем слоге.

Синярка (Синявка, Синяевка), левый приток Саполги. Длина 5 км. Протекает через с. Саполгу. Сый (эрзя) – «гной, гнилой», сий – «вошь». Сравните русский аналог Вшивка. Няр, нярь – «нос, выступ, мыс». По застойному болоту при впадении Синярки в Саполгу. Мыс (няр) – северный возвышенный угол устья.

Слом, овраг с ручьем, правый приток Шингала, полевой, длина 4 км, в 1,5 км к югу от села Шингал. По преданию, здесь помещик построил дом, а сердобинские пахотные солдаты разобрали, сломали его. Однако в 1795 г., овраг уже назван Сломовым. Не исключено, он так именовался еще до конфликта с пахотными солдатами. Не было ли здесь более древнего сооружения?

Спрятина роща, показана на карте 1850 г. в 4 км к северо-востоку от Малой Сердобы в верховьях оврага Санбек как небольшой лесок, липяг. Вероятно, от глагола прятаться. Здесь могли укрываться во время налетов кубанских татар семьи и скот станичников.

Стрéльница, гора  и  прилегающая пойма Сердобы в 2 км к юго-западу от райцентра, напротив лесной просеки, где проходит магистраль газопровода. Название связано с боевой службой станичников. Стрельница – «укрепление, с которого стреляли, башня» (В.И. Даль).

Стýденка, левый приток Мингавиля, бассейн Медведицы. Длина 7 км, степная речка, с рощей. Протекает через Бадровку. Земля принадлежала в XVIII в. пахотным солдатам Петровска. До заселения они держали здесь, вероятно, зимовья для овец под наблюдением чабанов. Студёное – зимнее жилье. Известны с начала XVII в. русские и мордовские зимницы на Узе, в Засурье, где «студеная» тема также связана с занятиями жителей, а не с температурой воды, везде одинаковой, а потому не способной служить отличительным признаком.

Тресвянка, правый приток Сердобы. Длина 7 км, степная речка. Протекает к северу от с. Липовки. Упоминается в 1790 г., в XIX в. иногда писали Дресвянка. Дресва – крупный песок.

Урáль, улица в селе Саполге, народное название. От эрзянского урадома – «смерть, падеж скота», уралемс – «подыхать» (о скотине).

Утиный (Баклуша), левый приток Камзолы, овраг с ручьем. Полевой, длина 7 км, вершина в 16 км к западу от Малой Сердобы. Известен как Утиное озеро с 1795 г. По-видимому, место охоты на уток.

Чимизиха, болото с ериком на южной окраине Малой Сердобы. В книге (2003 г.) была предложена исходная форма, связанная с фамилией женщины Чемесовой. Однако более вероятно от названия чемизы - растения наподобие проса, только более крупного. Чемиза в прошлом, действительно, росла здесь. Вероятно, во время голодовки 1933 г. и Великой Отечественной войны она была съедена населением. По вкусу чемиза напоминает пшенную кашу.

Чуварлéйка, улица в Топлом. По месту прежнего проживания крестьян, основавшими ее в 1830-х годах. Они прибыли из деревни Чуварлейки Ардатовского уезда Нижегородской губернии.

Чугунный, овраг с ручьем, левый приток Сердобы, устье в Дружаевке, длина 6 км, полевой. Известен с кон. XVIII в. Не исключено наличие здесь железной руды, отсюда – «ржавый» цвет камней и овражного дна. Под с. Колемас известен овраг Ржавец.

Чунáк, левый приток Чардыма, бассейн Узы. Длина 10 км, степная. Овраг с ручьем Чунак и Чунаковский заказник есть в Лысогорском районе Саратовской обл. Гидроним может восходить к имени ногайца Сюнака.

Шингáл, правый приток Сердобы. Длина 12 км. Полевая речка, низовья в лесу. Название – загадка. Упоминается в 1743 г. Там же овраг Сухой Шингал. Шынгале (мари) – «комариная», шенгел – «задняя, дальняя»; шенгар (мокша) – «топь»; ченгел (древнетюркское) – «лес». В 1798 г. в Саратовском Поволжье упоминалась речка Шингалей. В татарском с. Усть-Уза Шемышейского района конец одной из улиц называется Шингалом. Река Шингал и Шингальский хребет известны на Амуре (осваивались русскими казаками с середины XVII в.). Любопытно, что между Малой Сердобой и Шингалом растет в лесу редкое для пензенской флоры дерево – пробковый дуб Амурский Бархат, чья родина – Шингальский хребет и прочие места Приамурья.

 

II

 Улицы Малой Сердобы. В районе два села имеют улицы с официальными названиями – Малая Сердоба и Старое Славкино. В Малой Сердобе 40 улиц, у многих параллельно с официальным существует и местное имя. В центре находятся улицы Советская (Базар), Ленинская (Горелая и Мертвая), Разина (Стрыгáн), Пугачева, Комарова, Пацаева, Королева (заложена в 1977 г.), Садовая. Как продолжение Советской на юго-востоке села – длинная (2 км) улица Свердлова (Верхняя Саполга) вдоль правого берега Саполги. В 1933–1961 гг. улица носила имя Сталина. Левым берегом той же речки на такое же расстояние тянется Комсомольская (Нижняя Саполга), в тридцатые годы – улица МТС. Напротив районной больницы, южнее Комсомольской, построена в 1970–1980-е гг. Молодежная. Рядом с больницей фасадом на Молодежную смотрит небольшая Больничная улица. На юго-западе села расположена улица Максима Горького, построенная в один порядок в конце 1970-х огородами к Попятовке. С 1980-х огородами в степь начал застраиваться ее второй порядок.

Параллельно Максима Горького пролегает старая улица Первого Мая длиной 2,3 км, состоящая из «концов» Попятовка, Юровка, Лягущёвка. Севернее вдоль левого берега Сердобы находится улица 50 лет Октября (Макаровка и Ежовка, до 1977 г. – Колхозная). Напротив, вдоль правого берега Сердобы, стоит на горе Октябрьская улица (Лысовка и Умёт). Между Лысовкой и Макаровкой в речной низине, где Саполга впадает в Сердобу, с 1950-х появилась улочка Луговая. От нее под прямым углом изгибается на восток тоже очень короткая (метров сто) улица Сорокина, названная в честь известного уроженца Колемаса. Перпендикулярно ей идет в сторону Базарной улица Степана Разина (Стрыган). Между Попятовкой и Макаровкой выросли в 1970-е годы улицы Крупской и Мира. На северо-западе села – улица 9 Января (Щербаковка). На Горах расположены улицы Буденного (Драгунка), Овражная, Горная (Потрясовка), Гагарина (Посад). От Посада к ПМК – улица Погановка. Ниже, напротив бетонных свай старого моста через Сердобу, ютятся улочки Рыбакова и Колышлейская. Первая названа в честь председателя волисполкома, расстрелянного в марте 1921 г. бандой Попова. Улочка к западу от старой колышлейской дороги звалась Бутырками, а та, что к востоку, примыкает к Серповке – Азлейкой (Озянской).

На севере простираются улицы Парижской Коммуны (Клещёвка) (у электроподстанции), Ворошилова (Серповка) – вдоль реки, Прянишникова и Строителей (к востоку от колышлейской дороги и от Агрохимучастка). Они возникли в 1980-е годы. По левую сторону реки раскинулась одна из самых протяженных улиц – Карла Маркса (Тюнбай + Кузнецовка) длиной 2,2 км. К востоку от нее Кооперативная (Поташ), Революционная (Шимровка) и Чапаева (Рогачёвка). Рогачевку называли также Непочётовкой, Перелётовкой, Перепрыговкой. По воспоминаниям старожилов, ее основали сыновья, отделившиеся от отцов. Это расценивалось как непочтение к родителям. К северу от нее улочки Неустроева (до 1975 г. Новая) и Лесная (Февралевка, Порт-Артур). И.И. Неустроев – герой-партизан, о нем будет рассказано в главе о Великой Отечественной войне. Недавно оформились улицы Ф. Гладкова, названная в честь писателя-земляка (к западу от Никольского кладбища), Восточная, соединяющая на конце села улицы Комарова и Мертвую (Ленинскую).

Топоним Азлейка является искаженной формой мордовских слов озамо «сидение», «место для жилья» + лей «речка» – «посадская речка». Вариантная форма того же названия Озянская – от того же слова озамо. Название напоминает, что в Сердобинской слободе жили не только русские, но и мордва. Имя Селивонькиной горы происходит от личного имени Селифан, Селиван, уменьшительно Селивонька. Погановка – нынешняя улица от Посада до ПМК. Не исключено, что ее основание восходит к поселению в середине XVIII века новокрещеной мордвы. Перешедших в христианскую веру полагалось отделять от своих сородичей. Разумеется, новокрещенцы не сразу расстались с языческими обрядами, и сердобинцы звали их, как обычно на Руси иноверцев, обидным прозвищем «поганые».

Посад, по словарю В.И. Даля, – «оседлое поселение вне города, либо крепости; слобода, слободка, предместье, форштат». Сердобинский острог стоял западнее посада. Посад был и административным и торговым центром слободы, почему и получила улица «городское» название. Потрясовка также одна из старейших, основанная, вероятно, не позже XVIII века, когда слобода окрестьянилась. Потрясами в Сердобе называли процесс бросания жребия. Вкладывали известное количество меченых палочек в шапку, встряхивали несколько раз, перемешивая палочки, и доставали по очереди, выбирая для себя поля. Место на Потрясовке высокое, видно далеко, так что даже самому бестолковому мужику нетрудно было втолковать, о каком поле трясут жеребей.  Только в самое жаркое лето просыхает от мокроты Стрыгáн. По преданию, он получил имя от стриженых солдат, возвращавшихся из армии. Община нарезала им пахотные наделы и места для дворовых усадеб. Так возник в 1920-е годы Стрыган.

После Лысовки и Умета около 1800 г. основана Макаровка. В 1850 г. эта улица располагалась в один порядок огородами к реке. Между 1850 и 1890 годами появилась Попятовка, улица горских крестьян. Сначала ее дома стояли ближе к реке, после пожара их «попятили» в сторону поля. То есть ранняя Попятовка начиналась где-то в районе нынешней санэпидстанции и шла в сторону улицы Крупской. Юровка возникла не как продолжение Попятовки, а самостоятельно, по мере высыхания почвы от болота. Расширяясь, обе улицы двигались навстречу друг другу, поэтому в месте их соединения наблюдается слом красной линии застройки.

Население Сердобы подразделялось не только по социальному, но и церковному признакам. Западная половина села составляла Михайловский, восточная – Никольский приходы, по церквам во имя Михаила Архангела на Горах и во имя Николая Чудотворца на Базарной площади. Соответственно и кладбища были разными. Никольские прихожане, построив в середине XVIII в. церковь,  начали селиться ближе к ней. Появились Базарная, Горелая, Мертвая улицы (по ней носили покойников на кладбище). В начале XIX столетия построены Нижняя Саполга, Серповка. Возможно, в Серповке стояла кузница, где станичники ковали серпы. Из-за пожарной безопасности кузни строили подальше от жилья. Поэтому, когда Серповка стала застраиваться, кузницы убрали на тюнбайскую сторону реки. На плане 1850 г. Кузнецовка показана как очень короткая, 12 дворов, улица в два порядка, да у ручья Тюнбай один порядок в 6 дворов. Соединясь, они образовали к концу XIX века Кузнецовку. На том же плане Шимровка – улочка в один порядок, 10 дворов, Поташ – 3 двора. Поташ назван по месту, где добывался древесный уголь. Его потом варили в чанах, полученную щелочь использовали для варки мыла или продавали городским закупщикам. В те же годы, в лесу, поселилось несколько дворов крестьян, промышлявших выжиганием древесного угля, пригодного для варки поташа. 10 пудов угля для поташа стоило в середине XIX в. 10–25 копеек серебром. Это был тяжелый труд. У крестьянина, выжигавшего уголь, оставались белыми одни только зубы. Крупный древесный уголь использовался в кузнечном деле для поддержания высокой температуры в горне. Название Шимрóвка, возможно, восходит к старинному слову шамра, чамра – мрак, сумрак, затишливое место. Не так давно здесь был лес. Если учесть, что улочку с двух сторон обступали гора и лес, то, конечно, этот тихий уголок был удобен для добывания угля и золы. Последний раз поташня упоминается в М. Сердобе в 1877 г., в Колемасе – в 1891-м.

С 1933 г. началось переименование улиц: Мертвая стала Ленинской, Попятовка – 1 Мая, Базарная – Советской и т.д.

Архитектурно-планировочная структура села являет московские радиальные черты: от церковных площадей разбегались в разные стороны улицы. Очевидно тяготение к строительству вдоль рек. Воды требовалось много для полива огородов и поения животных. Современная структура вынужденно ориентируется на сложившуюся: новые улицы, как правило, строятся параллельно старым.

В Ст. Славкине известны ул. Советская, Кирова, Калинина, Чапаева, Малязина, Школьная. В Майском есть Заречный конец.

Названия – память земли, дожившие до нас голоса предков. Они должны изучаться и бережно сохраняться.

 

III

Фамилия – в переводе с немецкого – «семья», имя семьи. У русских большинство их восходит к личному имени отца, отвечает на вопрос – чей сын? Иванов, Петров, Семенов и т.д. Однако в М. Сердобе данный тип наследственных имен встречается редко, а если и существует, то благодаря своей редкости, поскольку происходит из устаревших, забытых личных имен. Проанализируем фамилии, зафиксированные в Малой Сердобе в 1991 г.

Ясно происхождение таких распространенных в России фамилий, как Аверины (12 семей) – от старинного имени Аверка, Аверий, Николаевы (15 семей), Власовы (2 семьи) – от имени Влас, Володины (16), Гурьев (12) – сын Гурьяна, Гурия, Игонины (2) – от имени Игнатий, Игоша, Игоня, Клишины (3) – от мужского Клим, Клиша, Маврины (8) – от женского имени Мавра, Панины (9), Сафроновы (3), Филипповы (14), Филины (2) – от имени Филя, Филипп, Елины (2) – от имени Елистрат, сокращенно Еля, Ермаковы (1) – от мужского имени Ермолай, Ермил. Например, в песне о знаменитом казаке Ермаке пелось: «Атаманом быть Ермиле Тимофеевичу»; то есть Ермак и Ермила – одно и то же имя. Мáртиковы (3) – скорее всего, от ласкательно-уменьшительной формы мужского имени Мартын – Мáртик. Петелин (3) и Петрунькин (1) – от одной из форм личного имени Петр – Петеля, Петюля, Петруня. Паршин (1) – от имени Парфен, уменьшительное – Парфёша, Парша. Русановы (2) и Русины (2) – от древнего нецерковного славянского имени Русан, Русин. Так могли назвать детей с русыми волосами в отличие от бело-, черно- или рыжеголовых. Трунин (1) – от уменьшительной формы имени Труфан, Трифон, Вáхнины – от имени Вахоня (полная форма Вахтисий). Со временем Вахонины стали Вахниными так же, как Патокины – Паткиными, а Турусовы – Трусовыми.

Самая распространенная в селе фамилия Журлóв – 73 семьи. Ее основа – журл. Окончание -ов указывает на принадлежность и отвечает на вопрос чей? Сын Журлы. В материалах переписи жителей слободы 1722 г. среди черносошных крестьян записан Аким Архипов сын Журленков. От этой фамилии и образовалась нынешняя Журлов. Можно предположить следующую историю ее возникновения. Человек из-за своего высокого роста носил прозвище Журавль, Журавь. Соответственно сына Журавля прозывали Журавленком, Журавёнком, Журлёнком. Ну, а сына Журлёнка записали при переписи  Журлёнковым. К середине XVIII века фамилия упростилась, и во время очередной ревизии населения в 1748 г. ее записали по-нынешнему. Нельзя исключать происхождение и от старинного слова журить «ругать, бранить», журливый «сварливый, бранчливый», журила «брюзга, ворчун, кропотун» (В.И. Даль). То есть жил человек по прозвищу Журила, а у него сын Журлёнок. Обе версии логичны, поэтому сделать окончательное заключение нельзя. Распространенная в Малой Сердобе, фамилия довольно редкая в России.

Самые популярные в селе фамилии происходят от занятий ремеслами, а также социальные. 56 семей Бочкарёвых – от слова бочкарь, сын Бочкаря, человека, делающего бочки. Прозвище Недошива, ставшее основой фамилии Недошивин, пожалуй, восходит к древнерусскому термину шевня – мех, мешок, два полотнища мехов на шубу, или нужное на это число шкурок. Недошевня, стало быть, шуба, сшитая из-за бедности владельца частью из шкурок, частью из другого материала. К промысловым относится фамилия Полосухин (4); ее родоначальница ткала полосуху – пестрядь, полосатую цветную ткань пеньковую или посконную. Большинство домашних ткачей делало однотонную ткань, поэтому полосатое полотно выделяло из общей массы мастерицу Полосуху. Отражает род занятий и фамилия Пономарев (19 семей); пономарь – низший служитель в церкви, звонарь. В его обязанность входило бить в колокола и читать вслух молитвы.

Фамилии Калашников (4 семьи), Плотников (43), Рыбаков (35), Горшков (37), Кузнецов (12), Овчинников (6), Серебряков (4), Стульников (3) восходят к прозвищам Калачник (кто печет для продажи или продает калачи), Плотник, Рыбак, Горшок, Кузнец, Овчинник, Серебряк (мастер по изготовлению вещей из серебра), Стульник (делал стулья). Брыкин (5 семей) – от прозвища Брыка, бричка, повозка; тот, который делает эти повозки. Мастера по изготовлению гребней для расчесывания шерсти, льна, пеньки, кудели прозывали Гребенщиком, а сына его Гребенщиковым (8 семей). Этими же гребнями крестьяне расчесывали волосы. «Производственная» фамилия и у Воробьёвых (6 семей), несмотря на ее внешнюю близость к названию птички. Вороб, вороба, воробина, воробье – приспособления для черчения окружности при изготовлении мельничных жерновов, снаряд для размота пряжи (мотовилка). Словом, предок Воробьевых упражнялся в делании жерновов или мотовил для прях.

Стрельниковых в Малой Сердобе 53 семьи. Ошибочно полагают, будто фамилия восходит к слову стрелец. Нет, в ней четко видна основа стрельник, сын Стрельника, а не Стрельца, в противном случае было бы Стрельцов. Стрельник – ремесленник, ковавший стрелы. В первой половине XVII и начале XVIII веков стрел требовалось служилым людям много несмотря на то, что появилось оружие огненного боя. В сырую погоду оно было ненадежным, поэтому станичники наверняка не гнушались луками со стрелами. Но у фамилии может быть и другой подтекст: стрельнями назывались бойницы в крепостях, откуда пускались стрелы. Людей, чьи посты по боевому расписанию помещались у бойниц, именовали стрельниками. Связана с военным делом и фамилия  Мурзин, коих в Сердобе 15 семей. Мурзами в XVII веке называли служилых мордву и татар в отличие от ясачных. После крещения мурзы обрусевали. Половников (1) – от статуса служилого человека, несшего половину службы и, соответственно, имевшего половинный земельный надел.

Заварыкины (4 семьи) ведут родословную от прозвища Заворыка; завора – «запор, засов», «застава», «ворота в околице». В основе существительное «ворота». В сторожевой службе существовала должность ворóтников. По тревоге они запирали острожные ворота, присыпали землей. Заворыками могли также именовать семью, жившую у ворот слободы. Пчелинцев – сын Пчелинца, пчеловода. В старину пасеки как таковые отсутствовали, сбором меда диких пчел занимались бортники – от слова борть, дупло в дереве, иногда искуственно устроенное, перегороженное крест-накрест палочками, на которых пчелы откладывали мед. Бортники собирали его и вели уход за деревьями. Такие природные пасеки именовались ухожаями. В 1722 г. в составе пахотных солдат Сердобинской слободы зафиксировано несколько семей Пчелинцевых. Сегодня таких 44 семьи. В том же ряду фамилия Паткин (14 семей). До изобретения сахара патокой называли полужидкий мед, сбираемый из бортей. Прозвище Патока сделалось фамилией путем превращения Патокин в Паткин. Фамилия Казачковы (3) от слова казачок. Так называли в помещичьих домах мальчиков-слуг, одетых в казачью одежду и с казачьей стрижкой.

Фамилию Свинолупов (11 семей) обычно объясняют от действия свиней лупить (бить). Как всякое чересчур легкое объяснение, оно маловероятно, ведь за упрямый нрав свиней лупил всякий, кто их водит. Что тут необычного? А прозвище должно отличать одного человека от другого, только тогда оно станет обладать уникальностью. Более логично возводить прозвище-фамилию к занятию ремесленника, выделывавшему свиную кожу для изготовления конской упряжи и седел. Снятие кожи со свиной тушки – хлопотное занятие, ее приходилось в буквальном смысле «лупить», отделяя от сала острыми кленовыми клиньями. Ремесленников, забивавших и «лупивших» свиней называли свинолупами. Еще один вариант расшифровки загадочной фамилии может восходить к термину «свинью лупить» – отдирать свинец слой за слоем для приготовления ядер и пуль. Одна свинцовая «свинья» весила, по прикидкам ученых, от 4 до 8 пудов. Свинолуп – тот, кто делал ядра и пули из свинцовой «свиньи». Предки Золиных (5 семей), вероятно, получали золу для поташа, жгли деревья в ямах. Пудовкин (2) – от прозвища Пудóвка: ремесленник, выделывавший сорт рогожи-пудовки, весом в 40 фунтов в десятке (В.И. Даль).

Проста этимология фамилии Ломóвцев (29 семей). Их предок служил в Ломовском уезде, а когда его перевели в Петровск, стал прозываться Ломóвцем. От названий населенных мест происходят фамилии Ельнов (8 семей) – по г. Ельне; Казанцевы (8) и Казанкины (4 семьи) – выходцы из Казани, Казанского уезда, с речки Казанки; Предки Москвичевых (4 семьи) – москвичи, из Московского уезда, Хохловы (5) – хохлы, украинцы, Иноземцевы (7) – выходцами из иных, нерусских, земель, а Поляковы (3) – из Польши (Смоленска или Брянска, когда ими владели поляки). Колмаков (1) – от искаженного прозвища Калмык. Фамилия Кормишин (1 семья), по-видимому, связана с прежним местом жительства ее обладателя в Курмышском уезде, откуда переводилось население на пензенскую черту.

Трусовы (15 семей) – потомки станичника Федота Трусова. Кое-кто объясняет происхождение фамилии от слова трус – тот, кто трусится, трясется, переживает страх. Но при этимологизации стоит обратить внимание на забытое слово турусы, сохранившееся в выражении разводить турусы на колесах – болтать попусту, растекаться разговорами о том о сем. Оно восходит к военному термину тарас, турус – подкатный сруб на колесах или без них, употреблявшийся при осаде городов. Внутрь, под дощатый настил, прятались самые отчаянные воины. Они подкатывались к крепости и, пока на них сбрасывали камни, бревна, лили кипяток, смолу, норовили проломить или поджечь стену, либо взобраться на нее. Специалиста по таким делам, старшего воина в срубе могли называть Турусовым.

Предки Хребтищевых вряд ли имеют к анатомии человека прямое отношение. Хребет, хребтина – позвоночник от шеи до поясницы, но связь ним здесь опосредованная. В старой России жили бобыли. Своей земли они не имели и снимали угол, работая на другого крестьянина в его дворе. Таких бобылей называли захребетниками. Хребтищем могли прозвать крестьянина, содержавшего несколько захребетников, что, может быть, вызывало зависть соседей. То есть, в представлении окружающих, Хребтище имел «прочный хребет», держа много работников. К числу социальных можно отнести и фамилию Несудимов (11 семей), сын Несудима, лица, имевшего жалованную высшими властями грамоту на его неподсудность местным властям. Среди станичников могли жить монастырские или удельные крестьянине, платившие подати монастырю, либо царскому двору, которые, по тогдашнему праву, и имели право их судить. Для петровского воеводы они были «несудимыми». К этому же классу, вероятно, относится фамилия Домашневы (5 семей). Прозвище Домашний служилый человек мог получить из-за физической невозможности ездить в степные караулы, сидя дома по старости, увечью или боевому распорядку. Любопытно, в перечне древнерусских личных имен прозвище Домашний зафиксировано лишь за детьми боярскими, шляхтичем и прочими строевыми людьми «по прибору». Старшинов (2 семьи) – сын казачьего или волостного старшины. Челобитчиков (5) – сын челобитчика, человека, подавшего письменную просьбу или жалобу должностному лицу. Подавая ее, он кланялся, бил челом о пол. Близкое значение у фамилии Сутягин (2): сутяга – тот, кто судится, спорит по суду, заводит тяжбы. Монаков (3) – от искаженного Монах, сын бывшего монаха-расстриги; смирный, богобоязненный человек. К социальным относятся фамилии Неустроев (2 семьи), Новичков (2) и Полубояров (20). Неустроями называли служилых людей, коих пока не устроили земельным жалованием. Новиками, новичками именовали вновь призванных к несению службы. Полубоярами и полубояринами называли разорившихся дворян, которые сами пахали свою землю. Польско-украинский аналог фамилии – Полупанов.

Происхождение многих фамилий восходит к каким-либо физическим особенностям. Спицын (8 семей) – сын Спицы, прозвище долговязого, а не мастера по изготовлению спиц для тележных колес, как обычно думают. Спицами называли также тонкие лучины, деревянные палочки для вязания, деревянные гвозди в стене, на стропилах. В общем, Спица – высокий, прямой человек. Наоборот, прозвище Кубáс, сохранившееся в фамилии Кабасин (5 семей), означало в северных великорусских говорах «толстый, раздутый, как бочка кубас». Черновы (14 семей) – потомки черноволосого предка, что для русоголовых русских служило заметным отличительным признаком. То же значение у фамилий Чернышев (1), Грачев (1) – черный, как грач. Другие фамилии, образованные от нецерковных мужских личных имен: Баранов (7 семей), Волков (7), Голубев (2), Долгов (9), Курочкин (11), Кошкин (1), Лебедев (19), Мальцев (3), Морозов (5), Селезнев (2), Симакин (15), Смирнов (23), Сорокин (8), Страхов (8 семей). Несмотря на борьбу Церкви с язычеством, детей долго продолжали называть Баран, Волк, Голубь, Долгой, Курча (цыпленок), Кошка, Лебедь, Малец (младший сын), Мороз (родившийся в мороз), Селезень, Симак (Семак – седьмой ребенок в семье), Смирной, Сорока, Страх. К той же группе имен примыкают фамилии: Мизинов (8 семей) – от прозвища Мизин «младший сын»; Жулéв (раньше писали: Жулеев), в 1991 г. было 8 семей, – от прозвища Жуль, Жулеба, Жулист; жулем называли в Древней Московии нож; Жуль – ремесленник, делавший ножи. Казанковы (3) – от прозвища Казанóк, как-то связанного с игральной костью. Игра в казанки была любимым развлечением детворы. Оно больше известно в России как игра в бабки, требовавшая ловкости и проворства. Такого бойкого человека могли прозвать Казанком. Прозвище Коза (Козины) имело распространение в XVXVII вв. Если фамилия русская, то она восходит к прозвищу, связанному с известным домашним животным. Такая фамилия распространена и среди татар. В 1722 г. Козиных в Сердобинской слободе не было, они появились к 1748 г. В настоящее время Козиных в Сердобе 46 семей.

21 семейство в селе – Жирнóвы. Их предки не имеют отношения к тучным людям. Среди крестьян таких не водилось. Прозвище Жирнóй могло означать «богатый», «жирно живущий», либо это искаженная переписчиком фамилия, ведущая начало от слова жернов – мельничный камень. Не случайно во время переписи по городу Петровску среди черносошных крестьян зафиксирована фамилия Жерновников. Как Журленковы стали в Сердобе Журловыми, так Жерновниковы – Жирновыми.

Ботин (3 семьи), – по-видимому, от глагола ботать – «бить, колотить» (пахтать масло, гнать рыбу и т. д.); Бота – тот, кто шумлив, ботало – шест для хлопания по воде и гона рыбы в сеть. Гудков (27 семей) – от прозвища Гудок. Так называли дудку из камыша, но вряд ли тональность этого изделия могла привлечь внимание. Прозвище идет от низкого гудящего тембра голоса, свойственного сердобинским Гудковым. Соловьев (2) – сын Соловья, обладателя красивого певческого голоса. Наоборот, Хрипунов (1), Хрипун имел хриплый голос. Зуйков (5 семей), от прозвища Зуёк «проворный, бойкий» – по названию юрких птиц рода куликовых. Крюков (5) – сын Крюка, сгорбленного человека. Кулаков (13) не от слова кулак в значении, как оно понималось в годы коллективизации; маловероятна связь и с исконными для слова понятиями «прасол, перекупщик», так как среди станичников, живших натуральным хозяйством, прасолам негде развернуться. Скорее, прозвище восходит к изначальному значению: «кулак» – сжатая ладонь, может быть, о любителе подраться. Томашенцев (4 семьи) – сын Томашенца, от слова томашиться «метаться, суетиться». Карякин (16 семей) – от древнерусского каряка – «развилина, рассоха, раздвоенная лесина»; Карякой могли прозвать человека, имеющего увечье ног. Коряка – «тот, кто корячится»; так родители могли ласково обращаться к младенцу. В некоторых говорах корячиться – «упрямиться, упорствовать».

В переписных книгах Пензятской слободы 1697 г. встречается фамилия Шанин (37 семей). Именно оттуда шло заселение Петровского уезда и М. Сердобы. В Перми и Вятке шáнуть – значит шатнуть, толкнуть, шáнуться – «броситься, кинуться». Шаней могли прозвать порывистого, легко снимающегося с места человека. Семейное имя Кривоножкиных (18 семей) задокументировано в середине XVII века в Казани. В то время бытовали прозвища Кривая Нога, Кривые Ноги. Щербаков (4 семьи) – сын Щербака, щербатого, не имеющего передних зубов. Краснощёковы (11) и Щёкины (4 семьи) имели предков, обладавших какими-то особыми приметами от сабельного удара, ожога, родимого пятна… Отсюда прозвища Краснощекий, Щека. В документах русской письменности XV века встречаются, например, Кривая Щека, Сеченая Щека и просто Щека.

Фамилия Забелин (17 семей), по мнению ученых, восходит к слову забела, известному в саратовских говорах, и означает «украшение семьи, села, всей округи», «человек, выдающийся внешними и душевными качествами». Возможно, родственная по значению и фамилия Любишкин (2) – от прозвища Любиш, хотя более вероятно, что первые ее обладатели были родом из г. Любеча Черниговской области, или с. Любешов Волынской. Глазов (5) – от прозвища человека, имевшего отличительную особенность на глазах, какой-либо внешне заметный дефект органа зрения. Зубков (2) – по прозвищу от особенностей строения или величины зубов, а вот Зубарев (2) и Зубанов (4), скорее всего, по прозвищу, характеризующему насмешника, кто скалит зубы. Загребин (8) – Загрéба, взявший что-либо захватом, загребом. Зацепин (1 семья) – зацепа, задира, задорный, привязчивый человек. По-видимому, примерно такое же значение у фамилии Зарывахин (2): Зарываха – зарывающийся, задира. Садомов (6) – от проникшего в крестьянскую среду названия библейского города Содома, жители которого отличались распутством. Садомом могли прозвать шумливого, крикливого человека. Хлопотуном, Хлопоткой прозывали беспокойного человека, заботника, отсюда фамилия Хлопоткин (6 семей).

Трудно расшифровывается семейное имя Сурков (7). В XV–XVI вв. в Ярославле был Сурка Панов, в Новгороде – холоп Суря Щекотов и князь Сура Волконский, в Рязани – боярин Сур Пронский. Можно предполагать, что фамилия восходит к прозвищу или нецерковному имени Сур, Сурок. Так могли называть ребенка с круглыми щеками. Часть семейных имен восходит к прозвищам, происходящим от ныне забытых русских слов. Среди них Варыпаевы (15 семей); Воропай – «разбойник». Вáтлины (3) – от древнерусского ватола, «ветхая одежда», в переносном смысле – плохая пряха, плохой мастер. Завáрзин (5) – от прозвища Заварза, в словаре Даля – проказник, придуривающийся человек; в вятском и олонецком говорах заварза – неаккуратный, небрежный.

В селе 12 семей Шáйкиных. К банной шайке она имеет лишь косвенное отношение. Древнерусское значение слова шайка – «ватага, вольница»; первоначально оно, пожалуй, обозначало разбойников, промышлявших на воде. Так, у турков šhaika – «лодка», у украинцев чайка – «казачий челн». Отсюда и русская шайка – низкая деревянная банная посудина, напоминающая лодку. Заимствовано слово из украинского языка. Рюмой в Рязанской, Смоленской, Симбирской губерниях называли плаксу, рёву; скорее всего, Рюмин (20 семей) от прозвища сына женщины по прозвищу Рюма, но никак не от названия стеклянной посуды. Прозвище Рюма, Рюмин известно с начала XVI века, когда на Руси рюмки не употреблялись при питье. Мáнышев – фамилия нерусская, о чем говорит основа Маныш. Ср. татарское Тениш. По кому-то из обладателей этой фамилии названа круча в Сердобе, что к западу от Попятовки. Имя горы произносится: Манышева, по-татарски. В ходе переписи 1722 г. зафиксирована одна семья Мáнышевых. В 1991 г. таких было 26 семей.

Нерусского происхождения фамилия Помякшев (13), сын Понáкши – дохристианское личное мужское имя у мордвы (у эрзи – имя-пожелание, означает «шерсть-хлеб»: чтобы у родившегося мальчика, когда он вырастет, было много шерсти и хлеба, тогда он будет жить в тепле и сытости) ; Ясафов (4 семьи) – от татарского личного мужского имени Йосыф (башк. Ясави). Семейное имя Хáйдины (1), скорее всего, восходит к украинскому прозвищу Гайда, где г произносится на казачий манер мягко. Поэтому в русской среде прозвище воспринимали как Хайда, отсюда Хайдин, сын Гайды. Также украинская фамилия Пéршин (2), восходящая к термину перший – «первый, сын-первенец». От украинской Мармоненко идет исконно сердобинская фамилия Мармёнков (11 семей). Не требуют особых комментариев фамилии Матросов (1 семья), Наумкин (1), Толстиков (7), Горбачев (2), Курятников (2), Одиноков (2) и другие.

Не все сердобинские семейные имена отражены в нашем обзоре. Опущены принадлежащие новоприбывшим. А среди них появилось много нерусских фамилий: украинские Павленко, Прудник, Резник, Сумароковский, Шумейко, Ярушок, армянская Налбандян, мордовские Паксяев, Рузайкин, Русяйкин, Саулькин, мусульманские Сайфуллин, Тенишев, Туишев, Шаипов, Ямбулатов. Они напоминают о том, что мы живем в единой интернациональной стране.

 

 

«ДОЧЬ» ПЕТРОВСКА, «ВНУЧКА» АЗОВА

Основание Петровска и М. Сердобы. Станичная служба. «Кубанский погром». Начальные годы Старого Славкина, Нового Славкина, Саполги

 

 I

 Основание Петровска и М. Сердобы. Со времени казанского и астраханского походов Ивана Грозного Дикое поле к югу от Оки до Северного Кавказа Москва считала российским. Но у крымских ханов на это существовала своя точка зрения. Не желая мириться с новой исторической реальностью, они поощряли грабительские набеги на Русь племен Приазовья и Кубани. Неспокойно было и на Кубани, слывшей «крымским Доном» для обиженных правителями Крыма родственников хана. Живя на Кубани, они именовали себя салтанами (царями). Для поддержания своего великолепия они постоянно нуждались в деньгах. Чтобы их получить, кубанцы грабили окраины Русского государства и продавали награбленное на черноморских рынках. Главный объект разбоя – мирные жители. Внезапное нападение, захват в плен, быстрый отход – вот вся тактика налетчиков. На Руси существовал даже особый налог – полонные деньги – для выкупа невольников. В 1693 г. на Саратовский край напали кочевники, предав его разорению. Может быть, именно этот набег подтолкнул Россию к ответным действиям. Во всяком случае, первый Азовский поход состоялся уже в 1695 г. Он оказался неудачным. Из переписки царя видно, что наиболее тяжелыми потери русских войск оказались не под Азовом, а во время возвращения в Москву, от налетов татарской конницы. Это могло стать сигналом о необходимости укрепления тыловых коммуникаций. В 1696 г. Азов был взят. В октябре состоялся приговор Боярской думы о строительстве флота и переводе туда 3 тысяч пехотинцев с семьями. По-видимому, тогда же Петр подписал указ об укреплении азовских тылов по Медведице и Хопру, вдоль которых шли основные дороги на Астрахань и Азов. Осенью был обнародован царский указ о переводе служилых людей с пензенской и симбирской засечных черт в Азов, Петровск-на-Медведице и Новопавловск-на-Вороне. Первым известным актом, проливающим свет на появление Петровска, является грамота патриарха Адриана от 6 (16) ноября 7206 (1697) г. о возведении в этом городе церкви во имя святых Бориса и Глеба.

«В нынешнем 206 году ноября в 5 день, – говорилось в грамоте, –  в указе великого государя из приказу Казанского дворца за приписью дьяка Данила Никитина написано: в нынешнем 206 году, по именному великого государя указу, велено меж Саратова и Пензы на реке Медведице сделать город, чтобы впредь в украинные города и тех городов в уезды, и в села, и в деревни, которые поселились вновь за чертою Синбирскою, и Пензою, и Ломовскою, и Керенскою, и Шацкою, и иных городов, воинские люди не приходили и разорения никакого не чинили, и в том городе построить церковь во имя святых страстотерпцев Бориса и Глеба».

 

Полезно знать

До указа Петра I от 19 декабря 1699 г. Россия жила по древнерусскому календарю «от Сотворения мира»: новый год  начинался 1 сентября. С 1 января 1700 г. Россия перешла на Юлианский календарь с летоисчислением «от Рождества Христова» и началом года 1 января. Разница между двумя календарными стилями составляла 5508 лет между датами с 1 января по 31 августа и 5509 лет, если дата приходилась на период между 1 сентября и 31 декабря. Например, 31 августа 7201 г. от Сотворения мира соответствовало (7201 – 5508) тому же дню 1693 г. от Рождества Христова, а 1 сентября 7201 г. – тому же дню 1692 года (7201 – 5509). 24 января (6 февраля) 1918 г. Советская Россия перешла на Григорианский западноевропейский календарь. Разница между  григорианским и юлианским стилями составляет 13 дней для ХХ и XXI веков, 12 дней – для XIX, 11 дней – для XVIII, 10 дней – для XVII веков. Это связано с тем, что астрономический (звездный) год короче календарного (солнечного) примерно на сутки, поэтому приходится искусственно «догонять» реальное время, дополняя недостающие дни.

 

По указу от 5 (15) ноября 1697 г., 2023 семьи служилых людей из Пензенского, Мокшанского, Саранского, Симбирского и Инсарского уездов было переведено на вечное поселение в Азов, на Медведицу, Хопер и Ворону. Они выехали «з женами и з детьми, и з братьями, и с племянники, и з зятьи, и з захребетники, которые с ними жили в одних дворех». 16 апреля 1699 г. в царском указе Петровск уже именуется «новопостроенным», с воеводой Андреем Андреевичем Вестовым во главе. Его строили служилые люди и узинская мордва. Думный дворянин Степан Богданович Ловчиков от имени царя торопил Вестова: если ясачная мордва не доделала крепостную кровлю, то эту работу следовало «доделать как мочно хотя переведенцами... нимало не замотчав», не замотав, не заволокитив дела. Ловчиков предупреждал Вестова, что «по весне будут переведены в прибавку в тот город Петровской» новые переведенцы, которым следовало отмежевать землю. Речь шла о переведенцах из слобод Юловской, Саранской, Вазерской, Пензяцкой (Бессоновской), Ямской, Колоярской, Сандерской, Пыркинской, Кутлинской и других. В мае-июне 1699 г. служилые люди с семьями оставили окрестности Пензы и явились в Петровский уезд.

Города на юго-востоке России не ставились поодиночке. Их всегда окружали слободы служилых людей. Слободы бывали пригородными и отъезжими. В пригородных жили служилые люди городовой службы, в отъезжих – станичники. Первые отвечали за безопасность города и ближних подступов к нему, станичники несли службу на степных караулах.

Сердобинская слобода занимала один из ответственных участков Дикого поля, контролируя обстановку на Иткаринской сакме (ныне г. Аткарск) и дорогу из Петровска на Сердобск вдоль реки Сердобы. Конная служба вознаграждалась земельным окладом вдвое выше, чем пешая или городская. Это связано не только с разъездным и особо опасным характером службы, но и с тем, что казак использовал на службе собственных коней, заготавливал для них корм. Станичник ездил в степь на двух конях – один под седлом, другой заводнóй (запасной), да дома оставалась для хозяйственных нужд, как минимум, одна лошадь. На зиму для них требовалось много сена и весь год – овса. Поэтому правительство для казаков земли не жалело. В Пензе им выделялось 12 четвертей в поле, а в дву по тому ж, или 36 четвертей, что соответствовало 18 десятинам (20 гектарам), да плюс сенокосов на 100 копен (10 десятин), итого 28 десятин человеку. Пешим же казакам, пушкарям, сторожам и воротникам нарезали по 6 четвертей в каждом из трех полей и сенокосов на 50 копен, всего 14 десятин. Станичникам отъезжих станиц – таких, как Сердобинская слобода, – полагалось 25 четвертей в поле, а в дву по тому ж, итого 37,5 десятины – 41 гектар. Такую площадь мужчина, не разгибаясь, мог вспахать сохой лишь за два месяца. А ведь казаку надо служить! Поэтому он на земле работал мало, нанимая беглых, либо вызывая родственников со старой родины.

Что представляла собой местность, куда прибыли малосердобинцы? Даже спустя 10 лет после ее заселения путешественнику бросалось в глаза безлюдье. Осенью 1707 г. через нее, следуя из Саратова в Москву, проезжал голландский художник и ученый Корнелий де Бруин. Миновав ворота на саратовско-пензенской дороге, где начальник караула проверил подорожные грамоты, караван въехал в город. В Петровске (Petroskie) «градоначальник приказал разместить нас по удобным жилищам, – вспоминал де Бруин в своей книге «Путешествие через Московию». –  Город этот отчасти обнесен деревянною стеною, и все дома в нем также по обычаю страны деревянные. В нем много и деревянных церквей, такие же (деревянные) ворота вдали от города. Улицы довольно широки и вымощены щебнем, крепко убитом и потому чрезвычайно твердом. Мы переменили в этом городе повозки и лошадей и выехали из него в 3 часа после обеда по твердой щебневой дороге. Мимо города течет небольшая речка, которую мы и переехали час спустя по длинному деревянному мосту и затем провели ночь под открытым небом, сделавши переезд не более 10 верст. Мы сделали себе ограду из наших повозок и разложили большой огонь, пообогревшись у которого пустились далее в 2 часа ночи, в чрезвычайно сильный мороз, через три или четыре болота, но затем дорога пошла хорошая до самого села Кондоля (Kondee), состоящего из двух рассеянных частей, застроенных деревянными домами. Мы оставались здесь только до 3-х часов и затем проехали далее два селения, между прочими селение Apaneka (Колюпановка), у которого течет речка Каменка (Kaminka), в 8 верстах от Пензы». В Колюпановке путники обогрелись в избах, «в которые вход без спросу».

Еще одним древним описанием малосердобинского края является доезжая грамота атемарского дворянина Кондратия Булгака и подьячего Якова Баженова об отводе земель переведенцам, что «по весне будут в прибавку». В этом документе впервые упоминается земля отъезжей слободы на р. Сердобе. Почти полностью он напечатан в книге «Драгунские горы». Здесь остановимся лишь на основных деталях. Булгак сделал заезд с Пензенско-Саратовской большой дороги, проходившей через с. Ключи. Направляясь на юг, он пересек земли помещика Александра Внукова (Ключи) и вышел к месту слияния верхних рукавов Няньги. Один рукав – старославкинский, другой – новославкинский. Тут путь к югу преградил лес, остаток которого и поныне  растет между Старым Славкино и М. Сердобой. Пришлось обходить чащобу справа по Каменному оврагу, к издолу между двумя возвышенностями (высоты 246 м и 253 м), на Новодемкино. Здесь путешественники повернули налево, двигаясь террасой («издолом») Сердобы к Чугунному (Каменному) оврагу, в устье которого ныне стоит Дружаевка. Попав на «вершину большого врага» (Чугуновка), Булгак с товарищами нашли в нем «высокий ключ», бивший с верху оврага наподобие сердобинской Лунки. Выше устья Дружаевского оврага с ручьем у Новодемкино предполагалось построить слободу. Но предложение Булгака проигнорировали.

Обходя границы земельной дачи несостоявшейся новодемкинской слободы, Булгак упомянул в качестве ориентира землю отъезжей слободы. Это и есть Малая Сердоба! Пройдя от нее до Сердобска, затем до Аткарска, Петровска и Вершаута Лопатинского района, Булгак вышел к той же точке, откуда начал путь, – к селу Ключи. Весь этот огромный массив земель, на котором уместилась бы территория шести Малосердобинских районов, Булгак отвел под нужды служилых людей. «И по той вышеписанной всей округе – 160 верст, а в округе 1600 круглых верст», писал чиновник. На пашню и сенные покосы, по его прикидке, выходило 416666 десятин. По нашим подсчетам, Булгак отвел служилым людям площадь в 6600 кв. км. Вскоре на одном из мест, определенных Булгаком, была построена Иткаринская слобода, а там, где он не планировал, появились Старые и Новые Бурасы, Козловка, Старый Вершаут, Даниловка, Лох…

Вслед за служилыми людьми прибыли помещики. В июле 1696 г. на Шингале и Казангале (Камзолке, верховья которой в Марьевке) было отказано 150 десятин пашни и 500 десятин сенокосов дворянину Ивану Ананьевичу Бекетову, а на другой год на речках Казмале и Шингале получил 190 десятин петровский подьячий Андрей Агафонников. Значит, район нынешних Николаевки и Марьевки летом 1696 г. казался помещикам не слишком опасным для хозяйствования. Строился Петровск, на высотах наблюдали за степью караульные, по степи курсировали дозоры. Андрей Агафонников по неизвестной причине не воспользовался угодьями. Невостребованная земля обнаружилась лишь в конце XVIII в. Несмотря на слабую заселенность, земельный вопрос волновал степных сторожей. Солдаты опасались, как бы помещики не стали их теснить. Об этом говорит челобитная от 24 августа 1702 г. сержанта Федота Тихонова:

В прошлых годах, по твоему, великий государь, указу переведены мы из разных городов и слобод в город Петровский с женами и детьми на вечное житье, и служим тебе… службу ближнюю и дальнюю, и в степь для проведывания воровских воинских людей ездим почасту, и на отъезжих караулах на проходных местах воровских воинских людей человек по 30 и по 50 с весны и до осени стоим. И в прошлом 207 (1699) году, по твоему, великого государя, указу, проезжая с Камышинки, боярин князь Борис Алексеевич Голицын, будучи в Петровске, приказал полковнику Андрею Андрееву сыну Вестову отвести нам земли на пашню и на сенные покосы с лесом и с рыбными ловлями и со всеми угодьями на четыре стороны, кроме выпуску, по 20 верст, да на выпуск на четыре стороны по 2 версты. И он, полковник Андрей Вест, по твоему, великий государь, указу и по приказу боярина князя Бориса Алексеевича Голицына, нам на выпуск по 2 версты и на пашню земли и на сенные покосы по 20 верст отмерил, а окружные межи и грани и никаких признаков не учинил.

 А тем временем, жаловались солдаты, рядом селятся помещики и притесняют служилых людей. Челобитчики просили отмежевать им в округе землю, как в Саратове, где царь Петр отдал городу 300 тыс. десятин вокруг. Межевания на все четыре стороны добились и петровские челобитчики. Таким образом, старая норма земельного жалования «25 четвертей в поле, а в дву по тому ж», по желанию самих казаков, была отменена в пользу единой для всех, окружной. С севера на юг межа сердобинских станичников простиралась от Липовки до Асметовки, с востока на запад – от Саполги и Старого Славкина до Шингала. Впрочем, межевые признаки Булгака оказались настолько неубедительными, что вокруг них начался в 1800 г. спор с помещиками, часть документов которого обнаружилась в Госархиве Саратовской области. В 1809 г. из-за Агафонниковской дачи сердобинцы судились с соседями-помещиками майором Павлом Дмитриевичем Хрущевым и женой коллежского асессора Натальей Михайловной Шахматовой. Земельные конфликты имели место и в Старом Славкине, где крестьяне спорили с помещиком соседней деревни Сердобинки Зубовым.

Предание

Раньше деревня Сердобинка называлась Зубовкой, потому что она принадлежала помещику Зубову. Захотел он захватить нашу землю на реке Сердобе, послал своих крестьян распахивать. А они не идут, боятся. Тогда Зубов поехал с ними сам и взял свору собак. Узнали в Славкине, что зубовские захватили нашу землю, с топорами и вилами побежали защищать поле. Привезли с собой столетнего старика, который в молодости участвовал в его раскорчевке. Зубов никого не слушает и старик ему не указ: мое поле, пошли прочь! Тогда наши предки стали бить зубовских, и они отступили. Видя это, Зубов спустил на наших собак. Но наши мужики были смелыми, расшвыряли собак, а которых побили. Зубов бежать, но его догнали и тоже поколотили. Так славкинская эрзя отстояла право на землю, гласит предание.

В преданиях всегда что-то преувеличено, смещено во времени, но они не сочинялись ради красного словца. Элемент исторического факта обязателен! Разве не ценно указание на раскорчевку деревьев? Значит, в районе Нового Назимкина и Сердобинки был лес. Предание соответствует событиям конца XVIII века – именно тогда поселил Сердобинку пензенский вице-губернатор А.Н. Зубов. Лично он вряд ли был свидетелем крестьянской драки. Скорее, славкинцы приняли за Зубова управляющего. Аналогичное предание существовало и в Малой Сердобе. «Когда помещик захватил шингальские земли, наши предки его побили, а дом раскидали. Барин так испугался, что пустился сам в бег. Поэтому овраг и называют: Самбек».

Итак, во исполнение царского указа от 5 (15) ноября 1697 года на реке Сердобе, «на проходных местах» неприятеля, была построена отъезжая слобода. Для несения степных караулов сюда приезжали и жили с весны по осень казаки из г. Петровска. Как указывалось в челобитной сержанта Федота Тихонова, в отъезжие слободы ездило по 30–50 казаков. Но отъезжей слобода оставалась недолго.

 

II

 

Станичная служба. «Кубанский погром». Основание Старого Славкино, Нового Славкино, Саполги. С весны 1699 по 1701 годы в отъезжую слободу прибывало постоянное население. Система землепользования в селе в начале XVIII века была, безусловно, захватной: каждый брал земли, сколько мог обработать. Прельщаемые обилием природных богатств и гонимые нуждой на Сердобу потянулись беглые крестьяне. В ревизской сказке крестьянина Шацкого уезда Михаила Мещеринова сообщается о его бегстве от помещика «в Петровский уезд в Сердобинскую слободу тому двадцать пять лет», где он и жил «в солдатех». Ревизия проводилась в 1723 году. Минус двадцать пять – получается 1698-й. Так что и в Отъезжей слободе беглые находили себе убежище.

Попробуем представить себе внешний вид Сердобинской слободы в первые годы существования. Прежде всего бросался в глаза острог на Драгунской горе. Это квадратное в плане сооружение, периметром примерно 120 метров. Вкопанный глубоко в землю ряд деревьев с заостренными вершинками образовывал сплошной забор (тын), в нем несколько башен. В некоторых местах острог был защищен валом. Перед острогом и в отдалении на опасных проходных местах сооружались тайные и открытые препятствия для неприятельской конницы: железные шипы на речных переправах, завалы, рвы, засеки... Использовались естественные складки местности, горы, кручи, глубокие овраги. На опасных направлениях и перед острогом делались чеснок и надолбы – защита от конницы противника. Место расположения острога – в двухстах метрах к югу от бывшей Михайловской церкви, на Горах, пониже бывшей церкви. Ныне это – заросший колючкой пологий склон к реке Сердобе, ограниченный с западной стороны крутым оврагом с родником. Еще один источник сочится на горе (раньше он был внутри острога). Там, где сейчас асфальтовая дорога, стоял липовый лес. По преданию, церковь строили в лесу. В нем же срубили засеку. Валили деревья вершинами в сторону вероятного появления противника, оставляя комли на высоту человеческого роста, причем вершины от комля не отделялись полностью. До сих пор район Михайловского кладбища именуется Засекой, хотя леса давным-давно нет. Оборонительный ресурс усиливал подкоп склона Драгунско-Посадской горы с целью придания бóльшей крутизны. Внизу – болотистая низина, с востока – непроходимые для кавалерии овраги.

Там, где сейчас в верхней точке Щербаковки находится поворот асфальтовой дороги от Посада на Щербаковку, стояли мощные рубленые ворота, закрытые на ночь и охраняемые караульными. Перед ними – чеснок, препятствие для конницы. Правильнее было бы «частнок», от глагола «частый», но в исторических трудах пишут: чеснок. Дорожный просвет для проезда между чесноком запирался массивными бревнами. Ворота ставились с таким расчетом, чтобы их невозможно было выбить тараном с первых попыток. В месте впадения Саполги в Сердобу был брод, на горе – умёт, передовое легкое укрепление. Несколько казаков, несших посменно службу, встречали здесь проезжавших по петровско-сердобской дороге, проверяли подорожные документы. Поскольку служилые люди почти поголовно были неграмотными, они знали лишь рисунки печатей.

Въезд в слободу был только со стороны Умета, где находился постоянный пост казаков. Пожаловал знатный гость или начальство – кто-нибудь из казаков умета скакал на гору, чтобы скорее открывали ворота. Путник попроще – подождет. Через массивные ворота, справа и слева от которых торчали из земли чеснок и надолбы, путник въезжал на территорию слободы. Слева от него и в некотором отдалении напротив стояла стена леса, на опушке которого стояли новые избы, справа – острог. В него можно было попасть через проезжую башню с воротами и калиткой. Остальные башни были глухими и служили только для стрельбы. Внутри – родник, колодец, житница с запасами ржи и овса, зелейный погреб (от слова «зелье» – порох зеленого цвета) с боеприпасами. На верхних площадках башен стоял «железный наряд» – пищали на волоковых станках (от слова «волочить», перетаскивать с места на место). На одной из башен висел многопудовый вестовой колокол, с помощью которого подавался сигнал тревоги; подавал он голос и в пургу в помощь заблудившимся в степи. Внутри острога стояли караулка, приказная изба (рабочие места головы и подьячего), съезжая (общественная) изба, колодная изба (кутузка для арестантов и задержанных). Люди жили в слободе, острог существовал  только для служебных надобностей. Возможно, в нем находилась светлица головы и что-то вроде гостиницы, но прямых указаний на это нет.

Слобода была рассчитана на 300 служб. Главным был осадный голова из детей боярских. (Здесь «дети» – не термин родства, а как бы «слуга» боярам, происходившим, как известно, из древнерусских князей). Голове подчинялись сотники (тоже из уездных дворян). В их ведении находились пятидесятники, последние отвечали за службу своих десятников. Подьячий, если сказать по-нынешнему, был секретарем головы, он происходил из служилых людей по прибору, то есть из «простых». Каждая сотня имела свое знамя (киндяк). Внутри острога служили пушкари, воротники (трое-четверо, сменяя друг друга), отвечавшие за состояние и оборону ворот, пропуск людей внутрь острога. Четверо попарно и посменно дежурили в приказной избе, исполняя мелкие текущие поручения головы: сходить в слободу за тем-то, передать то-то. Около десяти станичников ездили «по вестям», сменяясь посуточно. Вестовые обеспечивали бесперебойную связь между караулами и осадным головой, передавая те или иные устные сообщения об обстановке в степи, распоряжения осадного головы. Поездки совершались верхом. В слободе у представителей каждой военной специальности был свой район жительства.

В этой пустынной местности ни о какой сплошной линии обороны не могло идти речи. Задача состояла в том, чтобы выявить на дальних подступах приближение вооруженных отрядов, определить численность (опытные следопыты умели это делать взглянув на сакму, след в траве), собрать необходимое число служилых людей и уничтожить отряд. Огромное значение имело, кто первым обнаружит неприятеля и правильно определит направление его движения. Где-нибудь у речного брода, в овраге, роще устраивалась засада, и противник расстреливался без предупреждения. Станичная служба требовала исключительного мужества. В степи спрятаться негде, бой идет стенка на стенку, или ты убьешь, или тебя.

Ранним утром в остроге к приказной избе сходились свободные от службы станичники, слушали новости, наряжались на службу, производились замены: кто-то заболел, у кого-то конь захромал... Закончив разговоры, шли по дворам – кто седлать своего буланого,  кто по домашним делам. Одни отправлялись на сутки на ближние посты, другие на неделю и дольше. С собою брали сухари, толокно (толченую немолотую муку), квас, солонину, овощи с огорода, печеные яйца, и не только куриные (весной мальчишки разоряли в окрестностях сотни журавлиных, гусиных и лебединых гнезд), овес коням. Вооружение станичника составляли мушкет, пара пистолетов, копье, сабля. Как зеницу ока берегли ручное зелье (порох) – в любой дождь и снег он должен оставаться сухим, отчего и поговорка пошла. А это непросто – непромокаемой одежды люди не успели придумать. Наличествовало такое архаичное оружие, как лук со стрелами: в дождь невозможно зарядить мушкет сухим порохом.

Предание (записано в начале XIX в.)

Бывало, поедем в поле на работу. Вдруг сторожевые на башнях выставляют знак на длинных шестах или бьют в набат, извещая, что едут кубанцы. Мы с поля опрометью домой, запираем ворота крепости, засыпаем их землей, стреляем с башен из пушек, ружей и луков. Враги не отваживались на штурм: поездят вокруг крепости и удалятся. Так часто мы отсиживались в крепости от этого поганого народа.

Попытаемся определить места караулов, считая отправной точкой острог на Драгунских горах, где с башни наблюдал за ближайшими караулами остроглазый и дисциплинированный воин. Обнаружить местонахождение двух ближайших к Сердобе постов-маяков помогает топонимика. Это выдающийся в степь мыс Волчьего караула, что в 5 км к юго-западу от Драгунских гор (все расстояния берем по прямой). Ближним караулом считался также Мар-Бугор в поле в 7,8 км на юго-запад от Драгунки (высота 189 м), хотя из-за прежней заболоченности левобережья к Мар-Бугру не всегда имелась возможность проехать. Следующий находился на горе Кораблик (за Шашкино). Имя Кораблик идет от искаженного татарского караулык – «караульный». От Волчьего караула до Кораблика – 6,8 км, от Мар-Бугра – 7 км. С Кораблика виден Бакурский Мар (высота 209 м), в 5,2 км на охранявшейся караулом развилке сердобской и аткарской дорог. От Бакурского Мара до Драгунки 20 км.

Ближние караулы в сторону Петровска располагались: первый – в 9 км от Драгунки у южного угла Сидорова леса к югу от села Саполги. При плохой видимости станичники устраивали промежуточный маяк на горе у Богомольного родника, в 4 км от Драгунки. В 6,6 км на юго-восток от Сидорова леса, между селами Камышинка и Топлое, высота 269 м. На ней был второй пост. Далее в 6 км к Петровску – третий на высоте 262 м. Еще один возможный пункт наблюдения станичников – Липовский караул, бывший край леса на старославкинской стороне, примерно место пересечения старых полевых дорог Ст. Славкино – Липовка и М. Сердоба – Дружаевка, где пролегала Чембарская дорога. Наблюдатели стояли на высоте 240 м, а промежуточный пост находился на высоте 251 м, что в 1 км к северу от полевого стана Кузнецовской бригады. Здесь рос лес, «стойка» оборудовалась на площадке высокого дерева. На ближних караулах осадный голова держал около 30 чел. да столько же сменщиков. Итого одно-двухдневные караулы поглощали порядка 60 человек. На службу в остроге (воротники, пушкари, рассыльщики) привлекалось 6–10 человек в смену. Дальний пост (на «татарских перелазах») охраняли в смену 4 станичника на «стойке» и 8–10 вестовых. Вестовых всегда было вдвое больше тех, что на «стойке».

«Новодемкинскую» слободу рассчитывали на 150 служб, в устье  Бакурки – на 200, в устье Елани – на 160, в устье Казамлы (Камзолы) – на 300 и в устье Иткары (Аткарск) – также на 300 служб. Сердобинская слобода сооружена первой, значит, имела особо важное значение для Петровска. Поэтому станичников в ней должно быть максимальное число, никак не меньше, чем в Аткарске. Первая перепись населения также свидетельствует – Сердобинская слобода была самой многолюдной в уезде. Итак, 300... Из них 60 на ближних караулах, 10 – в остроге, человек 30 – в рассылке (сопровождали проезжих чиновников, почту, государевы грузы, ездили с письмами и донесениями по заданию станичного головы и т.д.). Остальным двустам, выходит, предстояло служить на дальних «татарских перелазах». Половина из них – сменщики, значит, разовый дальний караул поглощал приблизительно сотню казаков. По аналогии с караулами донских острогов, примем как факт, что на каждом недельном посту четыре казака стояли «на стойке», восемь – по вестям. Простой подсчет показывает: сердобинцы несли службу на восьми дальних караулах. Теоретически они не могли находиться дальше Аткарска,  Сердобска и Петровска. Наш расчет, разумеется, базируется на идеальном варианте, когда людей – полный комплект, они не отвлекаются на строительство и ремонт оборонительных сооружений, не ведутся масштабные боевые действия. Фактически же, конечно, многие караулы стояли без сторожей.

Мелкие стычки со степняками и «ворами» были обыденными.

 

Донесение Петру I

казанского генерал-губернатора Апраксина

В нынешнем 1709-м году из верхних казацких городков с Медведицы и с реки Терсы воры злодейственным своим вымыслом на Саратовской степи близ города Петровского стояли станом и разбои и грабежи всяким проезжим людям чинили и хотели воровство свое умножить. И о том воровском их сборе уведав я, что они такое воровство чинят, велел на тех воров итти с твоими государевыми ратными людьми ис Петровского дворянину, которому город приказан, Александру Жмакину, чтоб их воровское собрание разбить и искоренить. И в нынешнем же в 1709-м году марта 21 день писал ко мне в Казань ис Петровска Александр Жмакин, что он с петровскими служилыми людьми на тех воров ходил и на степи, где они своим воровским собранием стояли, разбил всех их, воров, со многим боем, с пушечною стрельбою и умножить тем ворам злодейства своего не дали, и из них трех человек со многими заговорными воровскими письмами взяли живых. И те воры, бився с теми служилыми людьми, трех человек солдат убили до смерти ис пищалей... И ныне в тех местах никакого воровства нет..

 

«Воров» было много, раз Жмакин, награжденный пятьюдесятью рублями, ходил на них с пушками. Как явствует из показаний пленных, мятежники собирались ехать «для разорения сел и деревень в Русь». С малыми силами они бы не отважились на это. Наверняка в поход против «воров» ходили и слободские сотни. В мае-сентябре 1711 г. казанский воевода Петр Матвеевич Апраксин возглавил поход на Кубань против татар и ногайцев. Больших успехов он не добился, но на обратном пути встретил возвращавшихся с набега на саратовско-пензенский край татар, вступил в бой и освободил 2 тысячи русских пленных. Возможно, среди них попадались и сердобинцы. Саратовский историк А.А. Гераклитов читал документ на землю пахотных солдат Сердобинской слободы, из которого видно, что в том 1711 году «вся слобода была выжжена кубанцами, причем сгорела и церковь, а жители были убиты или уведены в плен».

Таким же губительным по последствиям оказался набег кубанцев через шесть лет. 30 июля 1717 г. казанский губернатор П.С. Салтыков получил известие из Царицына о том, что кубанцы выступили в поход, собираясь идти «вверх до Симбирска». Губернатор распорядился о сборе ополчения в Пензе под командованием князя Мещерского. Но недоучел сил и маневренности противника. Кубанцы шли ускоренным маршем, впереди были некрасовцы. Их вела ненависть к никонианцам (сторонникам автора церковной реформы патриарха Никона), к тем, кто изменил старой русской вере, «древлему благочестию», кто стал креститься тремя перстами, курить табак. Кубанцы блокировали крепости, не штурмуя, и за счет этого уже в первых числах августа окружили Петровск и Пензу. 2 августа их отряды носились по Узинскому стану, хватая пленных и отправляя их на пункты сбора. К 3 августа Пенза, где намечался сбор русских войск, попала в плотное кольцо окружения. Мощного отпора организовать не удалось, 6 августа кубанцы разоряли уже предместья Саранска. Вся южная половина Пензенского края была обращена в пепел.

Авторы исследований о Петре I, констатируя урон, понесенный Россией в столкновениях с Крымом и Кубанью, считают его превышающим тот, что потерпела Россия от шведского нашествия. Только в Пензенском, Петровском и Саранском уездах кубанцы убили и взяли в плен 17977 человек. По другим данным, кубанцы увели с собой 30 тысяч русских людей.

Свидетельство историка

В августе месяце (1717 г.) вторжение в границы Российские татар крымских и кубанских. Сии вечно бывшие враги наши, в показанном месяце, под предводительством Бухты-Гирея Дели-Салтана и братьев его.., когда приметили, что россияне... отвели войска свои от границ их, в великом множестве татар, азовских бешлеев и других народов, а также имея при себе изменника донского казака Некрасова с казаками, сверх всякого чаяния впали в пределы Российские и разорили предместья городов Царицына, Пензы, Симбирска, Саратова, Инзарска, Петровска и Ломова с их уездами, между Тамбова, Воронежа и во многих пригородках, также по рекам Хопру и Медведицы и окольным местам произвели страшное опустошение; городки Кашпир (под Сызранью. – М.П.), Рамзаевский (Рамзай) и иные, приступом взяв, разорили; во всех оных местах, также в части Казанской губернии, в городах донских казаков, в Харьковском и Изюмском уездах все селения и хлеб предали огню, все имение и скот пограбили.

(И.И. Голиков. Деяния Петра Великого, мудрого преобразователя России. Т.VI. – М., 1838, с. 656).

 

О действиях сердобинцев в войных 1711 и 1717 годов документальных свидетельств нет. Гипотетически можно представить следующую картину. Со степной возвышенности дозорный заметил движение конницы. Он зажег густо чадящий факел и, размахивая им, передал условный сигнал следующему маяку: идет неприятель в нашем направлении. На промежуточном маяке зажгли свой факел, передав  информацию дальше. Убедившись, что их поняли, дозорные помчались домой. Приняв по «степному телеграфу» сообщение, сердобинцы ударили в набат. Осадный  голова отрядил всадников для устного доклада в Петровск, приказал служилым собираться в Петровск, а семьи отправить в Спрятину рощу. Ныне ее название забыто, но оно начертано на карте 1850 г. за Аршиновым оврагом, в четырех верстах от села, справа от нынешней колышлейской дороги. В дни «кубанского погрома» сердобинцы потеряли убитыми 8, пленными – 206 человек, последние – в основном члены солдатских семей. Малое число погибших говорит о том, что станичники находились либо за стенами Петровской крепости, либо вели разведывательную работу в степных «партиях». У них не было сил, чтобы защитить членов своих семей.

В целях укрепления юго-восточных рубежей именным указом Петра от 15 ноября 1717 г. велено «два полка драгунские отправить с Украйны в Казанскую губернию в прибавку к прежним двум полкам к тем, о которых в Сенате определено; и быть им тамо для бережения от приходов татарских; а над ними иметь команду и идти с тем корпусом бригадиру Кропотову; и стоять ему меж Саратова и Пензы; а чтоб оные полки шли в путь немедленно, и для того дать им сани на два человека, а для посылок и разъездов дать тому Кропотову донских казаков 500 человек, да и самому войсковому атаману со всеми казаками об оном с ним, Кропотовым, сноситься и к воинскому промыслу быть в готовности во всякой». Один из полков встал в Сердобинской слободе. В 1718–1720 годах между Волгой и Доном возведена Царицынская черта. После этого содержать пограничную стражу под Петровском стало бессмысленно. Драгунский полк простоял в слободе до весны 1722 г. и ушел в Каспийский поход. Конницей и драгунскими полками командовал тот же Кропотов. Ясно, что ядром его бригады были полки, размещенные между Саратовом и Пензой. Им пришлось перенести немалые трудности. В послании Сенату император сообщал: «Мы от Астрахани шли морем до Терека, а от Терека до Аграхани, отколь послали универсалы (грамоты); а там, выбрався на землю, дожидались долго кавалерии, которая несказанный труд в своем марше имела от безводицы и худых переправ, а особливо тот корпус, который от Астрахани шел с генералом майором Кропотовым».

После подавления Астраханского (1705 г.) и Булавинского восстаний (1707–1709) на Дону и Хопре, правительство перевело медведицких и хоперских станичников в разряд пахотных солдат. Однако те в своих челобитных продолжали именовать себя по старинке станичниками. В 1742 г. в Петровском уезде среди служилых людей уже встречаются «солдаты конной роты» и «пешие солдаты», потомки конных и пеших казаков. Перевод из станичников в солдаты вызван недоверием, которое испытывал царь к казакам после Астраханского и Булавинского бунтов. Петр ориентировался на полки европейского типа.

Станичников отличал дух свободолюбия. В 1724 г. на реке Карамыш на юге Саратовской области поселилась целая «республика», жившая по своим законам. Ее жители называли себя солдатами и казаками. Атаманом у них был беглый солдат Сердобинской слободы Воинов. Под его началом находилось около тысячи человек. Слобожане, свидетельствовал историк, ввели у себя казачье устройство, они сходились на круг к станичной избе с ружьями и стреляли в знак одобрения или возмущения. Атаманы выдавали письменные паспорта. По указу из Петербурга, слободу разорили, Воинова, подьячего и прочих «пущих заводчиков» заковали в  кандалы и сослали в Рогервик на вечную каторгу.

Между 1717 и 1722 годами основана «базарская» сторона М. Сердобы. Эта часть села упоминается в 1751 г. в связи с открытием церкви. Значит, низовая сторона расширилась настолько, что могла позволить себе построить храм. Первопоселенцами стали черносошные крестьяне. Поначалу они строились на месте нынешнего автовокзала. Здесь начиналась дорога на Петровск. Другая от церковной площади шла на Посад через р. Сердобу. Следующей улицей, вдоль реки Сердобы, стала ближняя к центру часть Тюнбая. Две улицы «пошли» навстречу друг другу, и на их пересечении образовалась площадь. Тут в чью-то голову пришла идея арендовать у общества землю под базар. Вкопал столбы, соорудил навесы, и вот уже наехались продавцы и покупатели. Торговая площадь расширилась, ряды с навесами приблизились к р. Саполге.

При петровской дороге встали первые постройки Нижней Саполги, по западной стороне славкинской дороги строился Тюнбай, а по восточную сторону – улица Журлова. На базар ездят с деньгами, поэтому небескорыстное духовенство предложило построить здесь церковь. Когда ее освятили и начались церковные службы, административный и духовный центр села постепенно стал перемещаться с Драгунских гор на современное место. Этот процесс был окончательно завершен к 1939 г.

К середине XVIII в. возродилось Старое Славкино. В августе 1717 года многие его жители попали в плен, лишь 19 возвратились. В своих челобитных они потом не раз отмечали, что «в 1717 году в приходе кубанских татар та их деревня Славка была разорена и выжжена, и по разорении деды их и прадеды и дяди, сошед, жительство имели в Петровском уезде в мордовских деревнях Захаркине и в прочих». В 1735 г. на разоренное место прибыл Дмитрий Кудашев из д. Дигилевки и стал тут жить. Возрожденному селу отмежевали на пашню 1000 четвертей в поле, а в дву по тому ж (1650 га), а также лес и сенокосы.

В 1740 г. началось крещение мордвы. Первыми крестились Михайла Михайлов и Леонтий Михайлов с товарищами, 10 душ. По указу, новокрещенам запрещалось жить в одной деревне с язычниками. Поэтому Михайловы с единоплеменниками поселились хутором «близ деревни Славкиной, на другой вершине Няньги». Речь идет о Новом Славкине.

На историю с. Саполги проливает свет челобитная мурзы, мордовского князя Нехороша Тяпина и мордовского крещеного мурзы Савелия Моисеева. В ней не указана дата, но есть имя воеводы Ф. Корта, служившего в Петровске в 1702–1708 гг. Мурзы просили отвести им в верховьях Сердобы, при речке Камзоле и на опушке Мянгаварского (Мангаурского) леса землю, поскольку «поместья за ними нет нигде». А служат они великому государю, сообщали челобитчики, «по степи», станичниками. Они приискали себе «порозжую землю» и просили отвести им на 50 человек по 25 четвертей в поле, а в дву по тому ж. Это 1875 десятин одной только пашни! О каком месте идет речь? Камзола вообще-то начинается в Марьевке, Сердоба – в Новоназимкино, а вот Мянгаварский / Мангаурский лес, из которого «бежит речка» – это, конечно, лес Мингавиль под с. Круглым. Но если принять во внимание, что за верховья Сердобы Тяпин с Моисеевым приняли р. Саполгу, а за Камзолу – Песчанку, все встанет на свои места.

Отрывок из челобитной

(C искажениями; по тексту историка А. Н. Минха)

В Петровскую канцелярию воеводе Федору Ивановичу Корту (от) Пензенского уезда мордовских мурз Нехороша… сына князь Тятина (Тяпина), Савелья Моисеева с товарищами, что поместья за ними нет нигде за их великому государю службу по степи, а города Петровска есть порозжая земля… просят отвести им… на 50 человек по 25 четей в поле, а в дву по тому ж, а если в их даче не достало, а осталось малое число за тем урочищем за их Федор… с товарищами дачами, вниз по Сердобе до черного лесу…, Камзалы речки до вершины, а с вершины на Сердобинские верхи и с Сердобинских вершин Мянгаварским(?) лесом и Саратовской большой дороги от рубежа с нами (?) Федора..., что бежат речки из Мангаурского(?) лесу к речке к Сердобинским вершинам и по той речке Сердобе с урочищ… никому порозжая земля не отдана… и тое земли, по челобитью, с урочищи ты бы о(т)писал Нехорошу с товарищами в оную службу того города.

Если бы речь шла о чунаковских межах, упоминались бы речки Няньга и Чунак. Местность от вершины истинной Сердобы до истинной Камзолы слишком обширна, чтобы рассчитывать на нее 50 казакам. Остается единственный вариант: это земли будущего села Саполги. Только вместо вершины Сердобы надо разуметь вершину Саполги, а вместо Камзолы – Песчанки. Иными словами, речь шла о пространстве, очерченном следующей линией: от вершины Саполги, вниз до черного леса (где соединялся Сидоров лес с большим сердобинским лесом), от этого места до речки лже-Камзолы–Песчанки, по ней до ее вершины, а с ее вершины до вершины лже-Сердобы-Саполги через «Мангаурский»-Мингавильский лес, что у Саратовской большой дороги.

 

ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ...>>