В начало  сайта "Суслоны"

Римские императоры - отцы христианства

          Вышла в свет моя новая книга "Плевелы великого обмана. Власть и христианство в Римской империи". Она продается в магазине Библио-Глобус (Москва, ул.Мясницкая, 6/3, стр.1). Цена 559 руб.

         О чем эта книга

Все крупные религии, во всех странах насаждались сверху вниз, от императоров, королей и великих князей к массам. Тот же метод использован в Римской империи при создании христианства.

В книге Михаила Полубоярова «Плевелы великого обмана. Власть и христианство в Римской империи» впервые в России выдвигается версия о возникновении «религии Спасения» как результат искусственного процесса, запущенного самими императорами. Люди, написавшие Новый Завет, не «рабы и ремесленники» и не попутчики апостолов, а известный иудейский писатель Иосиф Флавий с командой литературных рабов, набранных из числа евреев, оказавшихся в плену у римлян после падения Иерусалима в 70 году.

По приказу императоров Веспасианов, под наблюдением Эпафродита, бывшего личного телохранителя Нерона, Иосиф Флавий с литрабами занимался пропагандистской работой по разложению иудейского единства путем компрометации духовных лиц, виновных в казни популярного проповедника Иешуа Назорея. Способ пропаганды – создание текстов «благой вести» («святых писем») о «явлении» в разных городах Христа. Эти письма тайно, императорской почтой, отправляли в еврейские города и использовали для раскола иудейского единства, поскольку римлянам долго не удавалось покорить евреев, героическим сопротивлением и готовностью к самопожертвованию доказавшими римлянам преимущество монотеизма перед многобожием.

Разросшееся государство требовало консолидации народов на основе единого учения, воспитывавшего страх перед Богом и трепет перед институтом власти, поставленной Богом. В 117-138 гг. к «святым письмам» проявил интерес император Адриан, приказавший создать единую религиозную доктрину на основе иудейской религии, но обращенную против иудеев, пригодную для имперских целей. В той же негласной обстановке была подготовлена доктрина, известная теперь как Новый Завет, сформировавшаяся в основном к концу II века. Именно этим объясняется, почему произведения Нового Завета написаны не на арамейском языке, на котором общались прототипы Иисуса и его ученики, а на греческом – языке римской аристократии и философии. От последних, через церковнослужителей, учение шагнуло в народ и легионы.

Христиане занимали высокие должности в городах, служили офицерами в армии, у них появились «свои» императоры. Начались конфликты между христианскими общинами и языческими коллегиями. Императорам приходилось лавировать, решая, какую сторону поддерживать. Чтобы отвести подозрения о причастности императорских структур к созданию новой Церкви и представить это как естественный процесс, апологеты христианства в своих сочинениях распространили миф о непрерывных гонениях против христиан, от Нерона до Юлиана Отступника. Фактически, как показывает автор книги, преследования сторонников учения Христа начались лишь с середины III века, когда Церковь окрепла и составила грозную конкуренцию язычникам.

 

ОГЛАВЛЕНИЕ

I. Свет и пещеры человеческого сознания …………………………….   5

II. Праведность на службе у порока    ..……………………………....... 19

III. Апологии, заблуждения, подлоги ……………………………….     30

IV. Рим на пути к христианству   ……………………………………….. 53

V. Иудеи и ранние христиане   ………………………………………….. 74

VI. Загадка  Назарета  ………………………………………………….      94

VII. Где и кто создал христианскую доктрину  ……………………     108

VIII. Иосиф Флавий и его «свидетельство» ……...…………………..  133

IX. Язык Нового Завета    …...…………………………………………… 148

X. От «устной традиции» к литературному произведению  ……      157

XI. Прототипы образов Нового Завета    ...…………………………      187

XII. Борьба иудеев за спасение своей веры  …………………………    213

XIII. Миф о преследованиях христиан в I и II веках ………………    224

XIV. Гонения от Деция до Аврелиана   ……………………………….   249

XV. Гонения Диоклетиана и победа Константина  …………………    261

Указатель имен     ………………………………………………………      275

Источники …..……………………………………………………………..  294

Примечания ……………………………………………………………….   307

 

ЦИТАТЫ ИЗ КНИГИ

«Власть скажет «бога нет» – люди бегут взрывать церкви, власть придет в церковь со свечкой – люди будут молиться».

«Власть над людьми есть самодовлеющая ценность, поскольку заложена в природе человека, равно как инстинкт покоряться воле более сильного. Всякие «демократические» процедуры вокруг этого лишь антураж для самоуспокоения, что ты все-таки гражданин, а не лох».

«Как установили археологи, в период жизни Иисуса Христа в Назарете вообще не было жителей. Назарет существовал до I века, затем около ста лет лежал в запустении и возродился во II веке».

«Массовая пересылка «святых писем» во все концы империи, где жили евреи, оказалась возможной исключительно благодаря императорской почте. Распространение христианских идей в частном порядке столкнулось бы с неразрешимыми трудностями».

«Родным языком евреев времен Христа, бесспорно, оставался арамейский. Мощный аргумент в пользу такого суждения – публикация десятков тысяч документов, обнаруженных в Кумране, в 40 км от Иерусалима. Все они написаны на древнееврейском или арамейском языках».

«Удивительная находка ждет нас в барайте – аналоге апокрифа, изъятого из позднейших изданий Талмуда. Здесь прямо указывалось на сотрудничество Иисуса с римской властью: «Накануне Пасхи повесили Иисуса… Он подстрекатель (к ереси), а Тора говорит: «Не жалей и не покрывай его». Иисус – другое дело: он был близок к царскому двору».

«Преследование христиан в правление Деция, Валериана, Аврелиана и Диоклетиана не носило массового характера».

Причину начавшихся гонений я вижу в реакции государства на агрессивное поведение христианской верхушки, не желавшей равенства религий. Именно этого хотел и не сумел добиться от христиан Диоклетиан. Усилившиеся христиане, отбросив осторожность, настаивали на вытеснении языческих жрецов из сферы «государственных услуг».

 

I. Свет и пещеры человеческого сознания

Богословие на научных основаниях – это кукла бога, одетая по текущей моде.

В. О. Ключевский.

В литературе о возникновении христианства, кажется, не осталось неосвоенных тем. И все же одна обойдена вниманием: об истинном отношении римских властей к ранним христианам и ранних христиан к римским властям. Пока всё сводится к «гонениям» и «преследованиям». Тогда что же выходит? Покорившая весь мир Римская империя 300 лет ломала и не сломила смиренный дух христиан, и капитулировала перед религией «рабов и ремесленников»? А это абсурд. Но абсурдные идеи часто превращаются в общепризнанные истины, если их ежедневно транслируют в головы людей.

Христиане, действительно, подвергались преследованиям, но только с середины III века и в масштабах более скромных. Несопоставимо бóльший урон от действий римских карателей претерпели иудеи. Даже сенаторов казнено по приказам императоров многие сотни. В итоге сенат упразднен, иудеи рассеяны по миру, умножили свои ряды только христиане. Возникает вопрос: если власти Рима с таким ожесточением уничтожали именно христиан, почему их становилось всё больше? Вспоминается выступление министра торговли СССР М. И. Струева на заседании правительства. Его распекали за невыполнение плана. После критики надлежало покаяться, и министр сказал: «В торговле много трудностей. Но мы их преодолеем». И сел. Ему задали вопрос: «А если не преодолеете?» «Если не преодолеем, то закалим кадры. Борьба с трудностями закаляет кадры», – с пафосом произнес министр под смех членов правительства.

В Новом Завете почти не уделяется внимания взаимоотношениям христиан и официального Рима. Те и другие существовали как бы сами по себе. Слова Иисуса Христа «Отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу» (Мф. 22:19-21) выражают универсальный смысл установки на отношение к власти. Самый строгий император не мог усмотреть в этой фразе ничего угрожающего, ибо оппозиционность Нового Завета обращена против иудейской религиозной верхушки.

А как же Откровение Иоанна? Но и в нем нет оснований усматривать антиримские аллегории. Обычно их видят и «находят» в уподоблении столицы империи – Вавилону, образу жены-блудницы, сидящей «на звере багряном, преисполненном именами богохульными, с семью головами и десятью рогами», вместилище бесов и пристанище всякой нечисти, яростным вином блудодеяния опоившего все народы (Откр. 17:1-6). Первым использовал эту аллегорию один из апологетов христианства Ириней Лионский на рубеже II и III в. Однако Ириней не уподоблял «блудницу» Риму, наоборот, относился к Риму лояльно, как к культурной столице мира. В его представлении, любой житель империи «пользуется спокойствием чрез них [римлян], и мы [христиане] без страха ходим по дорогам и плаваем, где хотим» (Против ересей. III:30:3). Толкователи аллегорий тщатся найти в  Апокалипсисе, то, чего там нет. Неизменно упоминают о семи горах, на которых якобы стоял Рим…

Вторя Э. Ренану, даже Ф. Энгельс не открестился от семи гор и удовлетворенно повторил: "великая блудница-Вавилон означает Рим, – город на семи холмах», зверь семиголовый – «семь гор», на которых стоит Рим; он «означает римское мировое владычество» и т. д.

Но причем тут Рим, когда «блудница» сидела «на водах многих» (Откр. 17:1)? Рим не приморский город, через него не протекают большие реки. Да и городом «Семихолмия» Рим называли в VIII веке н. э., когда христианство стало почти общеевропейской религией. Семь гор, семь звериных голов, тоже не при чем: на территории Рима в апостольские времена насчитывалось гораздо больше холмов. Просто число семь с давних времен считалось сакральным. И Москва, и Киев «на семи холмах», и «семь пядей во лбу», и «семь раз отмерь». У евреев священный светильник из семи свечей. И семь чудес света. И великий пост продолжается семь недель. И прощать брату своему надо не семь раз, а семьюжды семьдесят семь...

Могучим проримским духом пропитаны Послания апостола Павла, верного конфидента Рима, настойчиво советовавшего чтить начальников: «Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены. Посему противящийся власти противится Божию установлению. А противящиеся сами навлекут на себя осуждение. Ибо начальствующие страшны не для добрых дел, но для злых. Хочешь ли не бояться власти? Делай добро, и получишь похвалу от нее, ибо начальник есть Божий слуга, тебе на добро. Если же делаешь зло, бойся, ибо он не напрасно носит меч: он Божий слуга, отмститель в наказание делающему злое. И потому надобно повиноваться не только из страха наказания, но и по совести. Для сего вы и подати платите, ибо они Божии служители, сим самым постоянно занятые. Итак, отдавайте всякому должное: кому подать, подать; кому оброк, оброк; кому страх, страх; кому честь, честь, потому что они поставлены Богом» (Рим. 13:1-7).

Моральных требований к римским правителям Новый Завет не предъявлял, дозволяя «божиим служителям» действовать бесконтрольно. Главный из них, император, тем больше нуждался в самодержавстве, чем шире раздвигались границы государства и усложнялись управленческие проблемы. Характерно, что когда иудео-христианство пускало первые ростки, император Тиберий, после убийства потенциального претендента на власть Агриппы Постума, получил от организатора устранения теракта наказ «не умалять силу принципата» и не оповещать об убийстве сенат, ибо «такова природа власти, что отчет [о ее действиях] может иметь смысл только тогда, когда он отдается лишь одному» (Тацит. Ан. I:6), то есть самодержцу. Тиберию совет понравился, и он правил единолично, заигрывая с сенатом, пока имел в том прок; отправляя на тот свет сомневающихся. Его преемники следовали тому же правилу. Как верно отмечают историки, религиозно-философская мысль Империи в первые века «все более обращается к идее единобожия».

Любое крупное историческое событие есть результат деятельности людей, большинство которых (или пассионарная часть которых) проявляет жгучую заинтересованность в захвате власти, богатств, новых территорий, сфер влияния и т. д. Но… Разве на раннем этапе христиане стремились к власти? Если верить Новому Завету, – нет, к богатству и освоению новых территорий? – нет. Может, христиан было очень много? – скорее, наоборот! Тогда что же произошло? Кто и зачем шёл в христиане, презрев, согласно выводам библеистов, почти неминуемую погибель и сиротство своих детей?

В домарксовой социологии победа христианской религии объяснялась усердием самих христиан, удивительной способностью творить чудеса, «неопровержимой ясностью» доктрины, строгой нравственностью, «единству и дисциплине христианской республики», надежде на счастливую загробную жизнь. В итоге «чистая и смиренная религия тихо закралась в человеческую душу, выросла в тишине и неизвестности, почерпнула свежие силы из встреченного ею сопротивления и наконец водрузила победоносное знамение креста на развалинах Капитолия».

Труды историков XVIII века были подвергнуты критике основателями коммунистического учения. Из трудов Карла Маркса и Фридриха Энгельса следует, что христианская религия возникла в Палестине вследствие напряженной социально-политической атмосферы, глубокого недовольства трудящихся масс усилением эксплуатации и осознании невозможности сбросить с себя ненавистный гнёт. Всё это создавало в угнетаемом обществе религиозную атмосферу ожидания чуда, когда любой миф окутывался легендами и неистребимым желанием революционного обновления.

"Где же был выход, где было спасение для порабощенных, угнетенных и впавших в нищету – выход, общий для всех этих различных групп людей с чуждыми или даже противоположными друг другу интересами? – спрашивал Ф. Энгельс. – …Найти такой выход было необходимо для того, чтобы все они оказались охваченными единым великим революционным движением. Такой выход нашелся. Но не в этом мире. При тогдашнем положении вещей выход мог быть лишь в области религии".

Но даже мне, считающему марксизм одной из вершин политической, философской и социологической мысли, трудно себе представить миллионы угнетенных субъектов, согласных влачить жалкое существование ради счастья на том свете. Всякий живой вид стремится к комфортной жизни, в чем, собственно, заключается сущность эволюции видов. Марксизм прав в том, что общественное бытие, действительно, определяет общественное сознание, хотя не только бытие... Отдельные фанатики и сумасшедшие могут переносить невероятные лишения во имя веры. Массы на такое не способны. Людей же надо принимать такими, какие они есть, если мы пытаемся судить о массовом движении, а не подвиге фанатика-одиночки.

Вывод Энгельса не подтверждается психологией масс. Как показывают исследования, большинству людей свойствен стадный инстинкт. Свои решения «человек толпы» принимает на эмоциональном уровне. Его не соблазнит группка умников, бросившая вызов государственной машине. Магнетическим свойством притягивать к себе молекулы общества обладает сильный центр гравитации, могущественный предводитель, вождь, окруженный фанатичными единомышленниками. Но Христос не имел признаков вождя-революционера, а его апостолы не герои-фанатики. Они тотчас разбежались, узнав о предстоящей казни своего учителя, ни один не появился на Голгофе. Римская власть Христом не интересовалась. Ни один римский писатель, современник Иисуса и апостолов, о земном Боге-чудотворце не ведал. Веллей Патеркул, Валерий Максим, Корнелий Тацит, Светоний Транквилл, Сенеки Старший и Младший, Плинии Старший и Младший, Эпиктет, Авл Геллий, Дион Кассий, кумранские писатели и многие другие, чьи сочинения имели влияние на сотни и тысячи интеллектуалов, не догадывались, что рядом с ними по земле 33 года ходил Бог.

Клерикальные авторы не слишком переживают из-за этого. Христа не заметили и ничего о нем не написали современники? Ну и что? От ранних христиан не осталось ни клочка папируса? Эка беда! От Гомера, Платона, Аристотеля, Александра Македонского тоже не сохранились рукописи. Ни записок современников, ни материальных следов существования. Чего же вы, невежды, хотите от ранних христиан, рыбаков да мытарей?

По праву «невежды» утверждаю: во-первых, гомеры не боги и не чудотворцы. В отличие от гомеров и платонов, Христос – Бог, он и его апостолы вершили чудеса, как в цирке, весь вечер на манеже. Клерикальные толкователи учения пытаются создать впечатление, будто в Новом Завете речь идет одновременно о Боге и «сыне плотника», «одном из смертных», чей образ запечатлен в памяти благодаря выдающимся личным качествам. Но нас интересует не «сын плотника», а Бог-сын, которому верующие адресуют ектении и славословия. Нас интересует воплотившийся, умерший и воскресший Иисус. О «сыне плотника» пусть судят историки ремёсел.

Что же случилось две тысячи лет назад?

В ходе завоевания окружающего мира римляне выработали принципы военной политики: 1) divide et imperia – разделяй и властвуй; 2) имей прочный тыл; 3) создавай «пятую колонну» в стане противника; 4) начинай войну под благовидным предлогом, защищая свою свободу и родину своих союзников; 5) закрепляй победу последующими политическими решениями. Та же тактика использовалась в иудейских областях, завоеванных Римом.

Совмещая содержание христианского катехизиса с событиями первых веков нашей эры, важно установить, кому было выгодно создание религиозного учения, срубившего тысячелетнее древо язычества. Выгодно официальному Риму, высшему политическому руководству. «Как ни заманчиво представить себе абсолютно чистую, всецело абстрагировавшуюся от политики религию, в действительности такого никогда не бывает». Религия – инструмент политики.

Новые идеологии всегда насильственно навязываются верховной властью или ее оппозиционными представителями, религиозные – не исключение. Они требуют мощной концентрации тотальной, отравляющей общественное сознание смеси правды и лжи. Религия подобна искусственно выращенной пшенице, в клейковину которой введены плéвелы. Клейковина – белок, плевелы – опьяняющее вещество, яд. Как кормовое растение плевел безвреден, его едят жвачные животные. Ядовиты зерна. Дай лошади в горсти 7 граммов плевел, она погибнет. Желая получить терпеливую к засухе пшеницу, генетики скрещивали пшеницу и пырей. Ничего не вышло: в лучшем случае зёрна получались мелкими, теряли белок, в худшем – колос заполнял плевел. Так и государство, взращивая религию, расширяя сферу ее влияния, убивает «белок», то, чем живет Разум, обеспечивается преемственность знаний и культуры. Оно стимулирует созревание ядовитого, нетерпимого к инакомыслию мировоззрения. Гибрид здорового государства с сильной религией бесперспективен. Он несет гибель. От переизбытка яда гибнут здоровые силы, деградируют наука, технологии, культура.

Общество, воспитанное в духе гуманистических ценностей, культа знаний, легче находит пути к согласию. На это не способны хранители иррациональных догм, проникнутые неприятием объективных истин. Атеизм предпочтительнее. Духу науке чужд агрессивный фанатизм. Она предрасположена к уважению чужого мнения, компромиссу, поиску путей к взаимному сглаживанию противоречий на принципах справедливости.

Никто в мире не смог уничтожить великую культуру античности – ни персы, ни германцы, ни галлы, ни иудеи. Однако (о, чудо!) собрались вокруг проповедника сирые, униженные, не умевшие читать и писать рыбаки с Галилейского озера, уверовали в божественную миссию Иисуса, запомнили наизусть (безграмотные!) учение с тремястами цитат из Ветхого Завета и разнесли по всем уголкам империи. Построили (бедные!) первые церкви, наняли писцов, те записали почему-то на греческом языке новое учение, и люди прониклись «благой вестью» от Палестины до Атлантического океана.

Миллионы людей доверяют сказке о кучке безграмотных пролетариев, исходивших пешком, без средств к существованию, все провинции империи, сумевших привлечь в свои ряды грекоязычную интеллигенцию, побудить ее к написанию Нового Завета, исторических и богословских трудов, апологий, распространить в течение нескольких поколений новую веру на тысячи километров во все стороны света. Невероятно? Но вере не нужны аргументы. Credo quia absurdum est (верую, ибо абсурдно), – писал Тертуллиан.

Утвердить новую веру, покончив со старой, традиционной, способна только государственная власть, а не горстка энтузиастов на просторах гигантской империи, населенной народами с разными религиями и культурными традициями.

В Советском Союзе на проблемы происхождения христианства плохое влияние оказала точка зрения Ф. Энгельса, из которой следует, что христианство родилось как протестное движение народных масс против усиливающегося гнета имперской власти. События в центре и провинциях не указывают на обострение классовых противоречий в I-II веках н. э., по сравнению с I веком до н. э. Наоборот, в доимперский период Рим переживал более конфликтные и тревожные времена из-за внутриполитической нестабильности и внешних угроз. Вспомним о борьбе с Карфагеном и Египтом, восстании Спартака, гражданской войне, триувирате, кровавой борьбе сторонников империи с республиканцами, популяров, оптиматов, проскрипционные списки и т.д. Такие факты плохо согласуются с тезисами Энгельса об обострении классовой борьбы. После восстания Спартака и в правление Юлиев-Клавдиев, Флавиев, Антонинов и других династий трудно обнаружить признаки обострения классовой борьбы в первые века нашей  эры.

Помимо «классовой борьбы», успех новой религии Энгельс объяснял также причинами психологическими. «Христианство, – писал он, – затронуло струну, которая должна была найти отклик в бесчисленных сердцах. На все жалобы по поводу тяжелых времен и по поводу всеобщей материальной и моральной нищеты христианское сознание греховности отвечало: да, это так, и иначе быть не может; в испорченности мира виноват ты, виноваты все вы, твоя и ваша собственная внутренняя испорченность! И где бы нашелся человек, который мог бы это отрицать?.. Христианство дало ясное выражение в сознании греховности каждого отдельного человека; в то же время в жертвенной смерти своего основателя христианство создало легко понятную форму внутреннего спасения от испорченного мира, утешения в сознании, к чему все так страстно стремились».

«Все страстно стремились» стать лучше? Оставляю кабинетный вывод Энгельса без комментариев... И эта бездоказательная, оторванная от жизни формула, придуманная для газетной статьи, полтора столетия морочила головы как ключ к «глубоко научному разрешению проблемы происхождения и сущности христианства с позиций диалектического материализма и пролетарского атеизма».

Рассматривать любое явление, тем более в духовной жизни, на основе стадийного развития общества, с акцентом на экономический строй и классовую борьбу, да еще с позиции «пролетарского атеизма», верх политической простоты. Абстрагироваться же от методологических приемов исследования в догматическом понимании диамата и истмата в Советском Союзе было невозможно. Любые поползновения в сторону познания природы власти не только как выразительницы идей господствующего класса, но и духовной наставницы общества, воспринимались бы как нападки на марксизм, ибо «дух» (форму общественного сознания) определяет базис (экономический строй, производственные отношения, производительные силы).

В господствовавшем в СССР недиалектическом марксизме политическую власть рассматривали в виде конструкции, созданной производственно-экономическим базисом. Но жизнь показала, что в конце ХХ века этот самый базис смогла перевернуть кверху дном кучка политиков, работавших в системе государственной власти.

 Также и в современном обществе политики вертят экономикой, а не экономика политикой. Общемировая тенденция повседневно и ежечасно дает примеры определяющего значения мощных директивных свойств государственной власти, оказывающей воздействие на экономику, общество, личность. Власть скажет «бога нет» – люди бегут взрывать церкви, власть придет в церковь со свечкой – люди будут молиться. Власть над людьми есть самодовлеющая ценность, поскольку заложена в природе человека, равно как инстинкт покоряться воле более сильного. Всякие «демократические» процедуры вокруг этого лишь антураж для самоуспокоения, что ты все-таки гражданин, а не лох.

Одним из первых отечественных ученых, кто, пусть не всегда последовательно, увязывал возникновение христианской доктрины с политикой господствующих классов, был академик АН СССР Р. Ю. Виппер (1859-1954). Он писал о первостепенной роли в создании христианского учения римского императора Антонина Пия, сотрудничестве с римскими властями руководителей сект и теософических кружков. Тот самый Виппер, которого В. И. Ленин в  статье «О значении воинствующего материализма» несправедливо включил в перечень «прислужников господствующей буржуазии» и «дипломированных лакеев поповщины».

Недальновидная оценка Виппера великим революционером и государственным деятелем связана, вероятно, с публичным несогласием Виппера с формационной теорией марксизма, выраженном в книге «Возникновение христианства», увидевшей свет в 1918 году. Исследование религиозной жизни Виппер начинал с более широкого круга вопросов, чем предлагал марксизм. Попытки «замкнуть эти разнообразные отношения в формулы, вроде того что «религия составляет надстройку над фундаментом социально-экономического порядка», или, что «религия есть форма сознания, точно соответствующего форме материального бытия», значит, «не объяснять явления религиозной жизни, а только тешить себя набором условных терминов», – писал тогда Виппер. Углубив наши представления о раннем христианстве в книгах «Возникновение христианской литературы» (1946) и «Рим и раннее христианство» (1954), Виппер доказывал, что появление христианской доктрины следует относить к правлению Антонина Пия, и попал почти в «десятку».

После государственного переворота в СССР в июне 1990 – декабре 1991 годов (эвфемизм – «развал СССР») российские историки, работавшие над темой происхождения и распространения христианства, оказались в ступоре. Отринув марксистские концепции, они дружно впряглись в клерикальную телегу. Атеистические книги, за исключением переводной литературы западных гностиков, на русском языке практически не издаются. Время от времени властями подпитывается дурацкий спор вокруг «национальной идеи»… Ситуация, как в гоголевских «Вечерах на хуторе близ Диканьки»: кузнец Вакула искал чёрта (а чёрт за спиной, в мешке). Идеологи новой России национальную идею прячут где-то за плечами, в пропахшем нафталином дореволюционном прошлом. И даже извлекли и реализуют. Наша национальная идея теперь ни что иное, как идея реванша, только власти пока опасаются вынуть ее из мешка и, как мародёры с убитого солдата, стаскивают с советского прошлого лучшие одежды – победу в Великой Отечественной войне, выход в Космос, триумфы спортсменов, «песни о прошлом» и т. д. Церковь и национал-патриоты поддерживают мародёрство, подбрасывая в мешок потомков Вакулы исторический мусор монархических идей, готовя корону для нового монарха, посылая проклятия революции, не соображая, что, если бы не революции, человечество до сих пор грелось бы в звериных шкурах у неолитических костров. Распространены анекдоты, как в дни обороны Москвы Сталин приказал облететь столицу на самолете с иконой Богородицы на борту, или как в Мавзолее потекла канализация – «ленинский елей». Идея реванша обеспечивается материально-технической мощью политической теологии – моделью царствующего, но не правящего Бога. Когда-то ее изгнали из государства административными мерами – Петр Великий, культом Знаний – Владимир Ленин, единственный русский, чье имя сохранилось в конституциях иностранных государств, например, в Китае.

По социологическим опросам выходит, что в России, по разным исследованиям, от 60 до 70 процентов взрослого населения верует в Бога. Конечно, это преувеличение: девять десятых «верующих» не знает ни одной молитвы, понятия не имеет о Символе веры. Атеизм под фактическим запретом. Устранены атеистические передачи по каналам телевидения, в то время как у РПЦ пять телеканалов («Союз», «Радость моя», «Спас», «Глас», «Радонеж»), один радиоканал, ежедневные выступления столпов православия на первых кнопках ТВ. Статьи атеистов не печатают крупные периодические издания. Специализированный журнал «Наука и религия», издающийся при финансовой поддержке государства, превращен в трибуну церкви. Начиная писать эту книгу, я пересчитал по библиографическому ежегоднику «Книги Российской Федерации» соотношение изданных книг по атеизму, богословию и религиозному воспитанию. Оказалось, что в 2011 году вышло в свет две книги атеистов: академика РАН В. Л. Гинзбурга «Об атеизме, религии и светском гуманизме» и К. Хитченса «Бог не любовь: Как религия всё отравляет». Зато под рубрикой «Христианство» вышло 111 книг, «Христианская мораль» – 369, «Христианское богословие» – 46, «Христианство, изучение в школе» – 8 и т.д. Примерно то же соотношение литературы, изданной в 2012 и 2013 гг.: в год 2-3 книги атеистов, полторы-две тысячи – религиозного содержания. Только издательство Московской патриархии выпускает ежегодно полторы тысячи книг. Религией напичканы школьные учебники по истории и литературе, начиная с четвертого класса.

Какое же это равенство в свободе выбора и распространения «религиозных и иных убеждений», гарантированное Конституцией, – две-три тысячи христианских авторов против двух-трех книг писателей «иных убеждений»! Политическая власть поощряет пропаганду, направленную на внедрение религии в обществе, обеспечивает ей государственную поддержку, подвергая дискриминации атеизм. Любопытно, что с полок библиотек убирают указатели со словом «Атеизм», заменяя его «Неверием», при том что «безбожие» и «неверие» далеко не синонимы. В библиотечных классификаторах атеизм заменен на «свободомыслие». На полках книжных магазинов хватает указателей со словами «Мистика», «Эзотерика», «Оккультизм», только не «Атеизм». Его нет, забудьте!

В июле 2007 г. средства массовой информации распространили открытое письмо президенту Путину десяти академиков РАН (Е. Александрова, Ж. Алфёрова, Г. Абелева, Л. Баркова, А. Воробьёва, В. Гинзбурга, С. Инге-Вечтомова, Э. Круглякова, М. Садовского, А. Черепащука). Академики, в их числе два лауреата Нобелевской премии, выражали тревогу со "всё возрастающей клерикализацией российского общества, активным проникновением церкви во все сферы общественной жизни".

Академики даже не удостоились публичного ответа главы государства. На ежегодных пресс-конференциях президент часами реагирует на вопросы никому не ведомых корреспондентов. И отмахнулся от публичного обращения всемирно известных ученых. Академики просили не вводить в школах предмет «Основы православной культуры» – в 2012 г. приказом минобраза он введен в школьный курс под тремя альтернативными названиями. Знаковое событие немедленно изменило содержание школьных и вузовских учебников по истории Древнего Рима. Теперь в них (особенно в вузовских) широко и детально изложено евангельское учение, словно студенту недосуг заглянуть в интернет или книжный магазин, где полки ломятся от литературы о христианстве.

Вполне разделяя тревогу выдающихся ученых, я должен внести уточнение. Представители российской науки видят в клерикализации образования угрозу построения теологического государства. Но это не главная опасность. Даже если президент Путин станет царем, его полномочия и полномочия его восприемников (наследников или наследниц) не достигнут уровня полномочий президента Ирана. Этого не позволит многоконфессиональная конструкция государства. Россия никогда не станет теологическим государством. Православие обречено сохранить статус суверенного придатка государства. Оно не стремится к полноте власти. Ему и так комфортно живется. С другой стороны, полное огосударствление РПЦ приведет к агрессивной реакции других религий, столкновению. А это – война!

Личное мнение зависимо от массовой психологии. Здесь «все» – это и телеканалы РПЦ, и государственные телекомпании с многочасовыми трансляциями богослужений, и президент, крестящийся в храме перед телекамерами, и учитель «основ религии», и плотные ряды религиозной литературы в книжных магазинах, и отсутствие атеистической. Это и слова типа Бог, Богородица и пр., которые Институтом русского языка РАН рекомендовано писать с заглавной буквы, с чем приходится считаться и мне, хотя и не хочется.

Известна замечательная аллегория древнегреческого философа Платона о людях в темной пещере. Аллегория длинновата, я перескажу ее кратко. Люди находятся в подземном жилище, куда не проникает свет. С детства они прикованы цепями, не могут повернуть головы и видеть друг друга. За спинами узников пещеры горит огонь. Между спинами и огнем кто-то невидимый двигает фигурки существ и разных предметов. Перед лицами прикованных – стена, на которой, как на экране, узники видят тени от движущихся за их спинами фигур и их голоса. Люди не знают, как выглядит настоящий мир. Поэтому они твердо уверены, что тени на стене и есть настоящий мир. Но вот с одного узника сняли оковы. Обернувшись, он увидел, от чего рождаются тени, движение и голоса. И это оказалось мучительно сложно осознавать. Ему удалось добраться до выхода. Дневной свет неприятно ослепил его. Зрение постепенно адаптировалось, перед пленником открылся реальный земной мир реальных существ. Он вернулся в пещеру, чтобы рассказать прикованным товарищам о настоящем мире. Но они сочли его за сумасшедшего, потому что по возвращении из страны света он из-за проблем со зрением стал плохо различать тени на стене и поэтому не понимал, что там на стене-экране происходит. Если ему удастся снять с товарищей оковы, они скорее убьют его, чем пойдут на волю, повинуясь рассказу. Ведь их товарищ перестал видеть то, что они видят и в чем непоколебимо уверены.

Каждый должен выбрать для себя сам, чего он хочет, дневного света и свободы, или железных цепей и театра кукол...